Чтение онлайн

Когда я предложила мужу идею, он возмутился. Конечно, я никогда не говорила, что собираюсь вернуться в церковь, потому что тогда он мог меня ударить. Каждый раз, когда я поднимала идею завести ещё одного ребёнка, он приходил в ярость. Мы спорили часами. Он кричал на меня, говоря, что я недостаточно красива, недостаточно умна, недостаточно сильна, чтобы привести в этот мир другое существо, и что с моей стороны было эгоистично даже думать об этом. Он ругал себя за то, что был недостаточно совершенен. Что он всегда будет обречён на рождение детей с теми же недостатками, что и его. Он отказался.

Это человек, которого я любила, которого я считала величайшим человеком, вошедшим в мою жизнь, и он отверг себя, как если бы он был мусором всего мира. Я - женщина, которую он любил, объект его фантазий и желаний, и он презирал меня, как будто я была просто какой-то грязной шлюхой, дешёвой проституткой. А бедный Адам сидел и слушал, как мы спорим, и со временем, я думаю, он начал убеждать себя, что он уродлив, туп, слаб и нуждается в исправлении. Со временем он начал позволять отцу экспериментировать над ним. Он не спорил. Он никогда не спорил со своим отцом.

Это было ужасно. Я перестала заниматься сексом с Виктором. Я подумала, что если он не сделает то, что я хочу, я не буду делать то, что хочет он. И этот ублюдок ненавидел меня за то, что я держалась от него на расстоянии. Если он был так зациклен на естественном порядке вещей, а религия была неестественна, то почему бы ему было не создать жизнь вместе со мной? Это было самое естественное. Противозачаточные средства и контроль над рождаемостью такие же неестественные, как и религия. Лицемерие бывает обоюдоострым. Но мужчины всегда остаются мужчинами. У них на уме только одно - это животные. Наши отношения были лишены всякой любви, их поддерживали только взаимное желание заботиться об Адаме и не совсем взаимное желание трахаться. Каждую ночь в десять часов Виктор стоял рядом со мной у раковины в ванной, скрестив руки на груди и постукивая ногами, и смотрел, как я глотаю противозачаточные таблетки. Иногда по ночам он прижимался ко мне в кровати, медленно снимая с плеча бретельку моей ночной рубашки и стягивая нижнее бельё. Он всегда оставался в рубашке, потому что стеснялся своего тощего телосложения. Было время, когда я любила его и не заботилась о его внешности. Но он испортил это чувство. Он что-то шептал, чтобы поднять мне настроение. Но не так, как когда-то, когда мы были молодыми любовниками. Он шептал, что это мой женский долг, что я должна спать с ним, если я его искренне люблю. Он поступал в точности так, как мой отец поступал с моей мамой. Не было разницы между тем радикальным католиком и этим радикальным дарвинистом. Он притворялся, что любит меня, только когда хотел залезть мне в трусы. Но я бы больше не попалась на это. Прелюдия была принудительной, и в постели не было огня. Я больше не могла стать влажной из-за него. Он заставлял меня отсосать у него, либо намазывался клубничной смазкой, которую хранил в ящике тумбочки. Потом у нас был мягкий, страстный секс на пару минут.

– Я вырежу эту часть.

– Нет, я хочу, чтобы вы это опубликовали. Я хочу унизить своего мужа. Он это заслужил. Так же, как я была унижена перед всеми моими церковными друзьями.

– Как он вас унизил? Если вы не возражаете, мне интересно.

– Я начала заменять свои противозачаточные средства плацебо. В конце концов у меня появился второй плод, которого я всегда хотела. Сначала я боялась сказать Виктору. Но я наконец набралась храбрости, чтобы всё рассказать. Я думала, он поймёт, станет снова добрым. Когда я рассказала ему об Адаме, моей первой беременности, он был так счастлив, что чуть не заплакал. Я ожидала такой же реакции. Но на этот раз всё было иначе.

– Как могло так случиться?
– кричал он.
– Как ты могла быть такой эгоистичной?

Я не могла ответить. Я не могла поверить, что он может ненавидеть то, что большинство людей сочтут чудом. Он поплёлся в ванную и разорвал упаковку моего противозачаточного средства.

– Где телефон этой проклятой компании? Я подаю в суд.

Он так доверял современной науке, что это было почти мило. Он всегда настаивал на том, чтобы кончить в меня, это был какой-то его странный фетиш. Я бы рано или поздно всё равно забеременела. Он был настолько наивным, насколько умным он себя считал.

– Это была я. Не компания.

Он возился со свёрнутой белой бумагой с инструкциями.

– Что? Нет, я видел, как ты их брала. Мы точно следовали указаниям.

– Нет, я заменила таблетки сахарными. Я уже какое-то время не принимаю противозачаточные средства.

Было слишком поздно забирать свои слова обратно. Он схватил меня за запястье и потащил по дому. Я была рада, что Адам учился в школе и не видел, чтобы его отец так себя вёл. Его хватка была крепкой, и моя кожа покраснела, когда он отпустил её, как будто она была загорелой. Он притащил меня к машине, открыл дверь со стороны пассажира и толкнул внутрь.

– Мы едем в клинику абортов.

Он завёл машину и выехал на подъездную дорожку, прежде чем я смогла высказать своё мнение.

– Что? Нет, милый, нет!
– я помню, как держалась за свой живот, хотя он ещё не был заметен.
– Я не могу!

– Нет, ты чертовски можешь!

Он ехал молча, игнорируя мои протесты, просто глядя в лобовое стекло. Мы прибыли в центр помощи женщинам «ABC».

– Проваливай отсюда.

– Давай сначала поговорим об этом!
– умоляла я.

– Проваливай. Отсюда.

Он нажал на тормоз, а затем скрестил руки на груди, как он это делал, когда ждал, что я проглочу противозачаточное средство. Он не собирался уезжать. По крайней мере, до тех пор, пока ошибка не будет удалена из моего тела. Я быстро пошла по тротуару, опустив голову. Это противоречило моему моральному кодексу. Я была богобоязненной женщиной. Меня заставляли грешить.

Когда я вошла в клинику, в воздухе витал унылый запах чрезмерно продезинфицированной больничной палаты. Зал ожидания был типичным: офисные стулья вдоль стен, искусственные растения, старые журналы. Больше там никого не было, поэтому я пошла прямо к женщине на стойке регистрации.

– Мария?
– спросила женщина.

– Как вы узнали моё... Боже ты мой!

Это была женщина из моей церкви. Я видела её каждое воскресенье. Что она здесь делала?

– Вы пришли сделать аборт?
– она говорила осторожно, почти нерешительно.

– Да. Да, для этого.

Женщина посмотрела вниз и вздохнула. Она выглядела разочарованной.

– Пойдёмте со мной, - сказала она.

Что-то не так было с клиникой. Я не сразу поняла, поэтому позволила ей заманить меня в подсобку. Я прошла по коридору с другими комнатами, и они были похожи на обычные медицинские палаты. В конце коридора меня встретил врач. Он выглядел до странности знакомым. Он попросил меня снять штаны и подождать его в комнате. Я действительно не знала, что происходит. Он даже не сказал ничего подписать, никаких документов для этой распространённой процедуры или чего-то подобного. Я всё ещё была шокирована тем, что мой собственный муж толкнул меня на тротуар перед этим проклятым местом. Итак, я сделала то, что сказал мне врач.

– Медсестра скоро придёт к вам, - сказал он.

Я разделась и стала ждать на кровати. Вошла та же женщина за стойкой администратора. Без униформы медсестры. Ничего. Она молча подняла с пола мои штаны и нижнее бельё и ушла. Только когда она заперла дверь, я поняла, где нахожусь. Центр помощи женщинам «ABC». Я знала, что это название звучит странно. Я однажды прочитала статью о таких местах. Это клиники фальшивых абортов, которыми руководят фанатики, выступающие за жизнь. Они строят свои центры возле настоящих клиник для абортов в надежде, что женщины случайно наткнутся не на то здание. Обычно они называют свой центр начальной буквой алфавита, поэтому они находятся в начале всех телефонных справочников. Всё это уловка, чтобы, когда ничего не подозревающие женщины входили к ним, они могли бомбардировать их своей религиозной пропагандой, ложными научными исследованиями и схемами «позора шлюх».