Чтение онлайн

Усевшись за дальний столик, который облюбовал Влад, дабы как можно меньше отсвечивать и не попадаться большинству сокурсникам на глаза, заказали еду.

А у меня стояла вторая задача, хотя скорее всего первая и главная на сегодняшний день. Как узнать о правилах приема в академию простолюдинов? Какие нужны способности? Нужны ли документы? К кому за этим обратиться? И что-то мне подсказывало, что Влад будет против развития моих способностей, ведь его Машка устраивала как грелка, как друг, но не как самодостаточная личность. Но, на всякий случай, получить ответы при помощи хозяина было бы в разы быстрее и безопаснее, так что надо рискнуть.

— Влад, а как здесь можно различить простолюдинов от господ, ведь все в одинаковой одежде? — зашла с боковой позиции.

— Полезный вопрос, тебе может пригодится, чтобы не нарваться на неприятности, — он не спеша доел свою порцию. — Внешне трудно отличить одних от других, только что разве по поведению. Титулованные наглее и самоувереннее, но и простолюдины-маги не такие покладистые, как обычные крестьяне и торговцы. У многих господ есть герб, вышитый на форме, но не у всех. На запасных комплектах герб не вышивают, а меняют одежду господа аж каждый день на свежую. Легче всего определить господ от плебеев можно в столовой, одни занимают места справа и сзади у стены. А высокородные у окна и в центре, так как их значительно больше по своему составу.

— А мы значит сейчас сидим ровно на границе между простолюдинами и господами, — пришла к несложному выводу, так как мы принадлежим и к тем и другим. — А как поступить в ученики в эту академию, если вдруг, к примеру, у меня проснется магический дар, когда ни будь?

— А зачем тебе становиться магом? Это ответственно и хлопотно? — как еврей вопросом на вопрос ответил Влад.

— Ну, это же статусно? И тебе не будет стыдно за меня, — чувствуя на себе оценивающие взгляды других учеников было не по себе.

— Ну, разве нужно тебе это? Отучившись за счет академии, ты десять лет будешь пахать, как проклятая, используя свой дар на благо отечеству, — о такой перспективе не слышала, и это было неприятно. Отдавать лучшие годы за копейки на гос. службе это серьезная плата за знания. Да и в интересы парня не входило, так как я переставала быть частью его рода, став независимым магом.

Значит, пойдем другим путем. Отказываться получить статус магини не собиралась. Поэтому решила изучить окружающих, с целью получить так нужную мне информацию. Существовало несколько способов, от элементарной просьбы поделиться, до прямой провокации. Но для каждого способа нужно было выбрать нужную цель.

Выбрала самую слабую, простую и возможно добрую девушку из простолюдинок, которая может помочь ответить на вопросы. И когда мы с Владом практически покинули столовую, сказала, что забыла заколку и сейчас его догоню. Естественно, откуда у меня заколка? А вернулась, чтобы допросить одну мелкую особу, решив при помощи лести и жалости найти путь к ее сердцу.

— Извините, я только приехала в академию и не знаю порядков подачи заявления от простолюдинов, — сделала просящее выражение лица, постаравшись переплюнуть котиков, когда они видят кусок колбасы у вас в руках. — Как мне пройти отбор и к кому обратиться?

— А с чего ты взяла, что я должна помогать всякому отрепью, которое возомнило себя великим магом? — она настолько преобразилась, скривив лицо так, что тот, кто ест лимон не смог бы ее переплюнуть.

План номер один, рассчитанный на человечность провалился с глухим треском. Переходим к плану номер два, провокации.

— Ты уж меня извини, но я не предполагала, что тебя сюда определили по рекомендации от кого-то высокостоящего, раз не знаешь правила подачи заявления и способы прохождения тестирования дара, — я била по самому больному, заставив одногруппников посмотреть на девушку с омерзением, словно она их предала, связавшись с высокородными.

— В смысле не знаю? Я сама подала прошение ректору на рассмотрение моего дара и ждала целых три дня, снимая очень дорогую гостиницу. Потом меня вызвали в академию и попросили продемонстрировать свой дар и приложить руку к какому-то камню. Целая комиссия совещалась около часа, после чего заполнила соглашение на отработку и меня зачислили на первый курс, — выдала она как на духу, стараясь вернуть к себе расположение ребят.

А я внутренне потирала ручки, от глупости одной зависимой от общественного мнения особы, ведь получила полный расклад на дальнейшие действия. Но не учла одного, что меня слышали не только сокурсники девушки, но и настоящие акулы под ковёрной игры, высших эшелонов власти.

— А куда это собралась поступать прислуга графского сына? Разве личные слуги и постельные игрушки уже приобрели право голоса? А если мы сейчас поведуем об интриге, которую ты плетешь за спиной хозяина? — ко мне подошли две через чур надменные высокородные стервы, которым не понравилось то, что служанка позабыла о своем месте в пищевой цепочке и решила стать независимой.

— А с чего вы взяли, что господин против развития моего дара? Он просто не хочет, чтобы его помощница десять лет вкалывала, как проклятая, отрабатывая обучение, — ляпнула, совершенно не подумавши, мой язык — враг мой.

— Так все-таки он не хочет? — добавила другая, — или ему жалко потратить большую сумму денег на обучение своей грелки? Значит ты его вообще не удовлетворяешь как девушка? — теперь они прошлись по всем моим болевым точкам. Стервы слишком много знали и о Владе, и обо мне, хотя с момента поступления прошло не более двух дней. Они выглядят постарше первокурсников, а значит об истории младшего брата скорее всего поведал Богдан или Арсений, которые, чтобы произвести неизгладимое впечатление на девушек еще и не такое способны.

— Да нет, вы не так поняли, я не хочу быть материально обязанной своему господину, наши отношения построены на дружбе…, - хотела добавить доверии, но нет, я действительно за его спиной хотела свободы и независимости.

— Да какая дружба может быть между человеком и его вещью? — с презрением первая стерва окинула взглядом учеников, что стояли за моей спиной. А я почувствовала, как только что она задела чувства гордости безродных ребят, которые так же, как и я готовы отдать десять лет своей жизни, чтобы к ним больше не относились как к вещи или инструменту.