Шрифт:
Пролог
Сегодня у Азова Константина Георгиевича было просто роскошное утро! Он встретил его в своей собственной кровати, которая, в отличие от большинства ночей, на этот раз была далеко не пуста! Роскошные пряди различных цветов, раскинувшиеся по соседней подушке, намекали молодому двадцатитрехлетнему аристократу о том, что у него появилась девушка. Или любовница? Это еще предстояло узнать.
Вообще, поводов для хорошего настроения у Азова, уже почти переставшего быть самым младшим в семье, была уйма. Вчера он отлично отпраздновал свой день рождения, пригласив в свой питерский особняк друзей и знакомых из числа студентов своей академии, а затем продолжив банкет с меньшим их числом, но уже на Ларинене, в своем дворце. Увидел после долгого трехмесячного перерыва своего лучшего друга Кейна с его женой Кристиной и их очаровательной дочерью, от которых получил в качестве подарка смышленую и очень симпатичную гоблиншу в услужение, да и вот…
Обладательница шикарных волос пробормотала нечто сонное и перевернулась на другой бок, демонстрируя уже вставшему Константину круглую пышную задницу, кокетливо сбросившую с себя легкое одеяло. Относительно небольшую, как и все остальные части, из которых состояла эта прекрасная во всех отношениях и соразмерная совсем некрупному Косте девушка. Полуэйн, плотоядно облизнувшись, уже было намылился вернуться в кровать, но стук в дверь сломал ему все планы. Вместе со стуком звучал противный, тонкий и писклявый голос одной мелкой негодяйки, который год неумело притворяющейся его горничной, утверждавший, что сегодня первый учебный день, так что опаздывать в академию решительно неуместно!
Пиата верещала так злорадно, что гостья, нашедшая себе приют и тепло в костиной постели, подскочила как будто ей спичку горящую подсунули, а затем, заполошно оглядевшись по сторонам, прыснула с кровати, ничуть не стесняясь голого и очень заинтересованного наблюдателя, энтузиазм которого, правда, находился в состоянии увядания, так как вопли из-за двери не прекращались. Эйна, умелая вредительница, накаляла и накаляла ситуацию, хотя до общего сбора в академии было еще часа три. Это здесь, на Ларинене, за окном было светлым-светло, а в Петербурге только всходило солнце!
Азов, впрочем, не возражал. Наблюдение за паникующей голой подругой и её трясущимися прелестями будило его не хуже кофе, настраивая на слегка философский лад.
Жизнь уже больше года шла размеренно и в гору, ровно с того самого момента, как он сел на поезд со своим опальным другом, князем Дайхардом, став вскоре свидетелем того, как у Руси появляется новый Истинный род, а у него лично — Истинный глава рода в лепших корешах. Вместе с этим пришлось принять на грудь немало тайн Дайхарда, но все опасения Константина о том, что укравший гоблинский мир из-под носа Петра Третьего друг умрёт или еще как-то пострадает… не сбылись.
Высоченный брюнет, никогда ранее не отличавшийся дипломатическими умениями, потратил несколько вечеров, сидя на разговорнике за закрытыми дверьми, а затем, успокоив домочадцев и Азова пространным «всё в порядке», перенес своё внимание на мастерскую силовых доспехов. И действительно, прибывший через несколько дней курьер передал князю документы о признании его рода Истинным. Подписанные монархом, всё как положено. С тех пор что у Азова, что у Дайхардов, всё и наладилось.
Мягко говоря.
Константин получал неслабые отчисления от собственного отца за работу с княжеской мастерской по силовым доспехам. Одновременно с этим он курировал подвоз материалов и инструментов, выписал несколько мастеров из Италии для обучения местных крестьян на механиков и, самое противное, но нужное — тесно сотрудничал с собственной маман, бегающей с приема на прием. Последнее позволило знакомить с высшим обществом уже не просто какого-то там князя и даже не просто какого-то там владетельного князя, что уже редкость, а самого натурального Истинного!
В те времена отток сплетниц из Москвы в питерские усадьбы достиг такого уровня, что город пришлось посетить и принцу Андрею, от которого временно сбежали все любовницы.
Через полгода, к концу второго курса в академии, Дайхард Кейн и Константин Азов участвовали в трехсторонних деловых переговорах между Русью, Великим Домом Сильверхейм и конструкторским бюро Дайхардов. Государю к тому времени сильно надоело, что княжеский «свечной заводик» постоянно выдает усовершенствованные модели, тут же привлекающие внимание потенциальных покупателей, поэтому он решил согласовать этот момент. Плюс все без исключения были заинтересованы в стабильных поставках кристаллов, поэтому империя взяла под защиту трёх Сильверхеймов, уберегая их от кровавой вендетты Аксисов.
Через пару дней после подписания всех бумаг Константин обнаружил, что стал миллионером, а через пару недель Великий Дом Аксис исчез с лица Сердечника, правда, умудрившись оставить от Великого Дома Сильверхейм лишь законтрактованные договорами о поставках остатки. Оба Истинных рода за год бесконечных покушений друг на друга оказались полностью обескровлены, что вынудило их использовать молодежь, ранее проживавшую в подчиненных мирах. С этими молодыми простофилями, пришедшими на место старых опытных волков, дело стало иметь куда легче. Но там, где миру необходимы были Сильверхеймы, нужда в Аксисах отсутствовала, поэтому молниевиков прижали куда сильнее, выбив буквально изо всех серьезных бизнесов.
На этом что Азовы, что Дайхарды тоже сумели урвать себе копеечку!
— Костя! Ну пойдем быстрее! Мне еще домой нужно забежать! — невысокая пышная девушка, лихорадочно возюкая пальчиками по прическе (или тому, что её заменяло в данным момент) умоляюще смотрела на одетого лишь в штаны и рубашку парня, — Меня же Медичи уничтожит! Он меня ненавидит!
— Конечно, ненавидит, — охотно кивнул довольный Константин, — Ты такая маленькая, миленькая и нежная, боярышня…
— Ну, Костяяя… — слегка покраснев, протянула его подруга.
— Не надо домой, — улыбнулся Азов, открывая портал, — Сейчас на мобиле до салона доедем, там все за пять минут сделают.
— А книги?!
— Так первый день же, ничего не будет. Успокойся, милая, везде успеем.
— Ах, как хорошо… — девушка повисла на шее у блондина, впечатывая свою объёмную грудь в него, — А…
Теоретически, за эти многозначительным «а» скрывался, в принципе, крайне понятный вопрос, на который вполне мог бы быть дан торопливый и быстрый, но положительный ответ, но в этот момент двери опочивальни с грохотом распахнулись, являя парочке невысоких людей парочку совсем уж невысоких нелюдей, а именно — низшей эйны и гоблинши. Очень, нужно сказать, выдающейся гоблинши, подозрительно похожей своими пышными и налитыми формами на боярышню Анжелу Вертинскую, второкурсницу Ратной Академии города Санкт-Петербурга (которую тот в данный момент и обнимал), но, что тут можно сказать? Друг у Азова всегда был очень внимательным.