Чтение онлайн

— Кир?

— Я знаю, Свет, — охрипшим голосом.

Подруга замолчала, присаживаясь рядом, поглаживая ее по руке.

— Мне жаль, милая.

— И мне.

— Почему ты ничего не сказала? Я ведь звонила, писала, я думала, что ты улетела к родителям на юг. Кир, поговори со мной, не молчи только.

— Мне нечего сказать, — Кира, наконец, повернулась, посмотрела на подругу, в глазах пустота и боль. — Я до того жалкая и ничтожная, что не достойна даже ребенка от него. Я все понимаю.

— Да что ты такое говоришь? Кир, я не узнаю тебя, да что случилось?

— Говорю, как есть. Оставь меня, пожалуйста, Свет. Потом, поговорим потом, я обещаю ничего не делать.

Света хотела что-то сказать, но лишь кивнула и вышла.

Да, это был выкидыш, это был ребенок Яна. Это был ее ребенок, которого она потеряла. Даже эту малость ей не оставила судьба, словно она недостойна ничего, что связано с фамилией Кельман. Слабая, жалкая, ничтожная, — вот какая она. Она сама добровольно отдала свою любовь, точнее, променяла на спокойствие, а потом за это пришлось платить. Слишком высокая цена. Сама виновата.

Но слезы душили, вырвала иглы из вен, снова свернулась калачиком, прижимая колени к груди. Последний раз, она последний раз оплачет свою потерю и будет жить дальше. Жить, как получится.

— Прости меня, — шептала одними губами. — Прости, прости меня, маленький.

— Кира Витальевна, на второй линии Михайлов, соединить?

Кира закатила глаза, постучала карандашом по столу, откинулась на спинку кресла. Света, сидевшая рядом, начала тыкать пальцами в телефон и кивать головой.

— А ты сказала, что я в офисе?

— Нет, сказала, что посмотрю.

Света схватилась за голову и отвернулась к окну, за ним который день лил дождь. Май решил окончательно добить всех жителей города после бурного начала весны дождями и грозами.

— Нет, скажи, что меня нет на месте, да, спасибо, Галочка.

— Вот до чего противная ты, Кира, ну чего тебе стоит уважить мужичка и сходить с ним на свидание? Да хотя бы поговорить, выпить чашечку кофе, хоть что-то нормальное поесть, а не пельмени и замороженные обеды.

— Я с ним обедала уже.

— Когда? В октябре?

— Свет, не начинай, все хорошо.

— Я вижу, что хорошо. И как хорошо.

— Плохо смотришь.

— Кир, я смотрю и мне больно от того, что вижу, — Света так пронзительно на нее посмотрела, что самой Кире стало не по себе.

Она хотела еще что-то сказать, но на столе завибрировал мобильный, Кира давно живет так, на беззвучном режиме, чтоб не вздрагивать. Медленно посмотрела в его сторону, сердце все ровно гулко отбило пару ударов, хотя давно пора уже так не реагировать.

— Андрей Семенович, добрый день, — Кире пришлось ответить, выдавить из себя улыбку, Светка права, надо общаться с людьми, как можно с большим количеством людей, а не замыкаться в себе. — Да, извините, работы много, сами понимаете, сезон. Да, вы правы, дождь нам всегда сбивает все планы.

Их заказчик, Михайлов Андрей Семенович, тот самый, кому в прошлом году они делали дизайн участка, решил за ней приударить. Настойчиво, но деликатно звал на свидание, Кира отказывала. Он не досаждал и не напрягал, интересный собеседник и приятный мужчина. Высокий, слегка худощавый, на его участке они с Лехой и Светкой сделали миниатюрное ранчо, отговорив от кактусов, вышло красиво.

А еще Кира совершенно влюбилась в лошадей, что были у него, они казались ей существами из другого мира. Они чувствовали ее боль, ее состояние, рядом с ними Кира всегда плакала, слезы давали освобождение, после них дышалось легче.

— Да, конечно, давайте увидимся. Хорошо, я напишу, как освобожусь.

— Ну вот, Михайлов — классный мужик, а какой у него дом, ты помнишь? Разведен, кстати, воспитанный, успешный, у него преуспевающая фирма. Как я сразу не углядела его интерес к тебе?

— Справки навела уже? Мне не нужна его преуспевающая фирма, да и интерес тоже.

— Ой, что там наводить-то, по его глазам видно, что еще маленько, и его Кондратий хватит от чувств к тебе. Да и тебе вообще ничего не нужно в последнее время.

— Света.

Кира снова начала рисовать, это успокаивало. Карандаш плавно скользил по белоснежной поверхности, появлялись четкие линии, контуры, красивое обрамление чьей-то новой жизни, в новом доме. Какая там сложится жизнь, никто еще не знает, но так легко придумать все самой.

— Ну, чего ты себя хоронишь-то заживо? Всего тридцать три, молодая, красивая, все ведь хорошо, и детки еще будут.

Кира сжала карандаш так, что он сломался в руке. Посмотрела на подругу, Света лишь поджала губы, понимая, что сболтнула лишнее. Но надо было хоть как-то растормошить подругу.

— Я поеду, приезжай вечером, Офелию хоть повидаешь, а то кошка совсем забыла свою хозяйку. Мальчишки и Карпов будут тебе рады.

— Ей там лучше, чем со мной.

Света больше ничего не сказала, собрала сумку, вышла, тихо прикрыв дверь. Кира снова посмотрела в окно, вода потоками стекала по стеклу, размывая контуры, словно в глазах слезы. Но слез уже давно не было.

Год. Прошел почти год.

И вот, снова май, время идет, несмотря ни на какие события. Месяца сменяют друг друга, прошло лето, которого Кира практически не заметила, окунувшись в работу, хватаясь за любые проекты, лишь бы не быть одной, лишь бы не думать и не вспоминать ничего.

Временами хотелось выть от бессилия и безысходности случившегося, но ведь ничего нельзя было предугадать, сколько бы она ни прокручивала потом в голове исход событий. У него своя жизнь и блестящее будущее, у нее своя, какая получится.