Грешник
Шрифт:
— А мы что же? — Тут же встал в стойку Чук. — Мы можем все для тебя сделать, Данмар, разве ты сомневаешься в нас?
— Вы меня не поняли, — широко ухмыльнулся я. — Я не ищу вам замену, я хочу чтобы вы нашли себе подручных.
— А… зачем?
— Затем, что мне нужна агентурная сеть по всему Махи, — честно ответил я. — От пригорода и до самого первого кольца. Последнее, конечно, на данном этапе будет трудновыполнимо, но я работаю на перспективу.
— Хм… ну, у нас есть ребята, с которыми мы вместе росли у старика…
— Вот и отлично! — Терять тут много времени я не собирался, поэтому тут же поднялся с кровати, намереваясь уйти. — Вот кошель, тут примерно сотня серебряных салотов. Этого вам должно хватить на вербовку. Потом покажете мне, кого вы там понабрали…
— Данмар, подожди! — Чак внезапно попытался ухватить меня за руку, но его пятерня прошла мимо, потому что я резко увернулся, подавив желание выхватить скрытое под одеждой оружие.
— Не надо меня трогать, Чак, — низким голосом рыкнул я на брюнета, и тот как-то сразу сдулся, став меньше ростом.
— Прости, пожалуйста… я просто хотел тебя кое о чем попросить…
Чук в это время стоял рядом, являя всем своим обликом воплощение покорности и смирения, однако было заметно, что он товарища поддерживает.
— О чем именно? — С подозрением спросил я, пытаясь прочесть и определить, что там задумала эта парочка.
— Ты можешь поговорить с Карой? — Выпалил на одном дыхании парень.
— О чем мне с ней говорить? — Удивился я.
— Ну о том, что с ней произошло! Понимаешь, ей пришлось очень нелегко, работорговцы с ней долго развлекались… но беда даже не в этом…
Подростки стояли и мялись, не зная какими словами меня убеждать, но я уже по началу фразы понял, в чем здесь проблема.
— Отец выгнал Кару из дому. — Поведал наконец темноволосый. — Он сказал, что она теперь «порченная», и что никто ее такую даже замуж не возьмет. А кормить ее до самой старости он не собирается, как и ее ублюдков.
— Кара очень переживает из-за этого, — поддакнул Чук, — и, похоже, собирается наложить на себя руки…
— И что? — Невозмутимо осведомился я. Если честно, меньше всего мне хотелось сейчас решать проблемы несчастной девушки, которую собственный отец выгнал из дома.
— Как это что? Поговори с ней!
— С какого это перепугу?! — Приподнял я бровь, удивляясь такой заявке.
— Ну… она ведь убьет себя! — Чуть ли не вскричал Чак, снова получив от товарища локтем в бок.
— Идиот, она же услышит! — Зашипел его приятель, а потом обратился ко мне, мгновенно меняясь в лице. — Данмар, пожалуйста, переубеди ее!
— Да с чего вы взяли, что мне вообще это под силу?
— Ты сможешь! — Убежденность в собственных словах сталью прозвучала в голосе одного из мальчишек. — Ты умный, ты даже упрямца Астала смог уговорить!
— Не вижу смысла, почему бы мне стоило этим заниматься… — попытался я найти другое возражение.
— Данмар! — Синхронно воскликнули подростки. — Ну пожалуйста!
Я внимательно присмотрелся к ребятам. К их нервным переминаниям, порывистым жалобным взглядам, просительным позам… Совершенно очевидно, что им обоим нравилась эта девчонка. Но если Чук к Каре испытывал лишь жалость и искреннее желание помочь, то вот Чак…
— Хорошо, — решился я, — я поговорю с ней, но ничего не обещаю.
— Спасибо, Данмар! — Мальчишки прокричали мне благодарность в спину, потому что я уже направился в комнату к девчонке.
— Кара, да? — Уточнил я без особой надобности. — Значит так, слушай меня…
Я схватил табуретку и уселся прямо напротив бывшей пленницы. Настолько близко, что между нашими лицами нельзя было провести растопыренной ладонью не задев чьего-нибудь носа. Девушка тут же попыталась отпрянуть, но я грубо схватил ее за руку, перебарывая неприязнь от прикосновения к чужой коже, и удержал на месте.
— Я не Чук с Чаком, и не стану тебя жалеть. Я скажу тебе прямо. Ты — ничтожество. Ты жалкое никчемное существо, которое замкнулось в жалости к себе. Просто знай, что если ты решишь покончить с собой, то никто не будет страдать и рвать на себе волосы. Все просто пожмут плечами и продолжат жить, как ни в чем не бывало. О тебе уже через седмицу никто не вспомнит, потому что ты всем безразлична.
Глаза Кары расширились, словно я ее ударил, и слезы тоненькими ручейками заструились по щекам.
— За что ты так со мной?! — Выдохнула она, сдерживая рыдания. — Разве ты не видишь, что мне и так плохо?!
— Ну и что? — Невозмутимо пожал я плечами. — А кому сейчас легко? Моя мать, к примеру, бросила меня пару лет назад, а отец трусливо убил самого себя желчью пернатой рыбы, лишь бы не делить со мной кров. Как думаешь, должен ли я тебя пожалеть из-за того что твой папаша выставил тебя из дома?
— Но… это… — от шока Кара даже не знала что сказать, поэтому просто бестолково разевала рот, тщетно пытаясь сформулировать свою мысль.
— Что? Ну что?! Говори!
— Я в безвыходном положении! — Горячо выпалила она. — Мне просто некуда идти!
— О-о-о, — нарочито печально протянул я, — да ты даже глупее, чем я думал вначале. Запомни, Кара, ты не знаешь, что такое настоящая безысходность. Ты просто бесполезный кусок мяса, который вместо того, чтобы смаковать короткий миг своей никчемной жизни, ноет и пускает сопли, полагая что с ним обошлись несправедливо. Но знаешь, что будет потом, когда ты все-таки решишься на смерть?