Чтение онлайн

На диване парня — там, где еще пару дней назад лежала я, сейчас находится молоденькая девчонка в расстегнутом платье. А Денис держит в руках чертову коробку с презервативами. С ней он явно не фильм смотрел, даже гадать нечего. А если и смотрел, то не «Убойные каникулы».

Какая же я жалкая дура! Убожество!

— Дэн, — хрипло повторила, решив не отступать, и он вскинул голову на меня. — Мне нужна помощь. Можешь отвезти меня в Дубровку? Прошу, помоги!

Уверена была, что он пошлет меня. Я и в темноте увидела, как Денис зол. На меня зол, на ситуацию эту. И девчонка, живо напомнившая мне Наденьку, что-то возмущенно мяукнула. Села на диване, и приобняла Дениса за плечи.

Гадина!

Но Денис не выставил меня прочь. И не стал задавать вопросов. Он поднялся, словно то, что я ввалилась к нему в комнату, сорвав секс — это норма, и скомандовал девчонке:

— На выход!

— Но милый…

— Пока, все отменяется. Держи, — он вынул из тумбочки пару банкнот, и всучил их девушке. А затем обратился ко мне: — Поднимись к себе на этаж, я пока всех выставлю. Рядом с моей дверью не стой.

«Наверное стыдно с такой, как я показываться» — снова разозлилась я, проклиная свой возраст.

Еще недавно думала, что молодая, и вот, здравствуйте! На части рассыпаюсь!

— Я вниз спущусь, к машине, — сказала, решив не грубить человеку, решившему помочь мне без лишних вопросов.

— Ты поднимешься на один этаж, и подождешь меня ровно пять минут, — отрезал Денис, и потащил меня по коридору, чуть ли не силком выталкивая из квартиры. И загораживая ото всех своих друзей.

Еще одно унижение в мою коллекцию, зашибись. Мне не адвокат по разводам нужен, а психолог. Этот месяц состарил меня не на тридцать дней, а на тридцать лет так, что я уже свое собственное отражение ненавижу.

И свои мысли.

Но я поднялась у себе, и, пока ждала Дениса, проверила сумочку: паспорт, выключенный телефон и деньги. Все на месте, вроде бы. Поскорее бы до мамы добраться, и уговорить ее лечь в больницу… Господи, хоть бы все хорошо было! Хоть не жди Дениса, а беги по ночному городу. Кажется, так быстрее получится до мамы добежать.

Я ведь нагрубила ей, сорвалась. Мне стало легче, когда высказала ей все, а вот маме… Боже, папа ведь сказал, что ее скорая откачивала! И она не встает!

— Дура! Нашла, на ком срываться — на человеке другого поколения, — прошептала, уткнувшись лбом в прохладную стену.

Внизу, на пролет ниже, стало еще более шумно, чем было, хоть музыка и стихла. Денис провожает своих гостей, пока я прячусь от них — не накрашенная, в старых джинсах, толстовке и кедах. И с сумкой, которая к этому «наряду» не подходит.

Наконец, по лестнице легко взбежал Денис, и произнес:

— Едем… постой-ка, ты плачешь? Саша, что случилось?

— К маме скорая приезжала, — всхлипнула я, чувствуя стыд, ведь плачу я не только из-за мамы. — Поехали скорее, пожалуйста!

Телефон я смогла включить в машине Дениса, подсоединив его к пауэрбанку. Оказывается, он не сломался, а просто разрядился. И вот, я уже в седьмой раз звоню домой, но никто не отвечает: ни мама, ни папа, ни даже бабушка.

— Я уверен, что все хорошо.

— Правда? — повернулась к парню, и он уверенно кивнул, не глядя на меня.

— Да. Мы скоро приедем, и ты сама убедишься.

— Ну да, все хорошо, Денис, — горько повторила я за ним. — Люди не болеют, не умирают, и с ними все хорошо лишь потому, что мы этого хотим. Мир полон добра, справедливости, и розовых пони.

— Мир полон дерьма, Саша, — усмехнулся он. — Но все будет хорошо. Отложи телефон, ты ничего не изменишь, бесконечно набирая их, мы ведь скоро приедем.

— А если бы с твоей мамой что-то случилось, ты бы тоже был так спокоен?

— Мама умерла, — тихо ответил Денис.

И я затихла. Отложила телефон, и попыталась унять дрожь. Даже руки сложила под бедра — так я с детства привыкла сидеть, когда переживаю. И когда не знаю, куда деть саму себя, чтобы успокоиться.

— Прости. Сочувствую, я не знала.

— Я успел ее увидеть. Не сразу сюда вернулся, как вышел. Домой поехал, к родителям… ладно, забудь.

— Нет, расскажи мне, — потребовала, и только потом поняла, до чего грубо это — просить рассказать Дениса о том, как он потерял маму. — Если хочешь, расскажи, — поправилась я смущенно. — Мне нравилась Марина Николаевна.

Вот только я ей не нравилась.

Никогда. И понять ее можно: ее сын увивался за мной, за девушкой, намного старше его самого. Мне бы, будь у меня дети, такое тоже не понравилось.

И я бы тоже прокляла себя на ее месте.

— Нечего рассказывать, правда. Она болела, а от меня это скрывали, да и не сделал бы я ничего, — Денис продолжил смотреть на дорогу, ко мне даже не поворачивался, хотя мы ехали по пустой трассе. — И мама, и папа навещали меня, а я ничего не замечал. Да, бледная. Да, похудела. Думал, от нервов, а оказалось, что болела. Хорошо, что успел ее увидеть, и попрощаться.

— Мне жаль, — я несмело потянулась к нему, а затем плюнула на все, и прикоснулась к плечу Дениса. — Она любила тебя.

— Только она и любила. Отец тоже, но, — он передернул плечами, и я убрала ладонь, подумав, что Денису неприятны мои прикосновения, — ему легче справляться с горем в одиночку. Без меня. Я понял это, и съехал, как раз квартира от съемщиков освободилась.

— Как это твоему папе проще в одиночку?

— Он прямо не говорит, но винит меня в смерти мамы. В том, что заболела, и занималась не своим здоровьем, а мной. Черт, — Денис рассмеялся нервно, и ударил по рулю, — думаю, отец считает, что я и правда виноват. Мама поверила мне, папа вроде тоже, но я постоянно видел в его глазах боязнь, что я — гребаный маньяк и насильник. Пусть и несостоявшийся.