Грешник
Шрифт:
— Я уже это сделал.
— Используй слова.
Моими словами было «ты нужна мне прямо сейчас я хочу поцеловать тебя я хочу чтобы ты была здесь я просто хочу тебя», но я не мог перефразировать это.
— Только что я записал свой первый настоящий трек с тех пор, как умер, и он собирается захватить каждый танцпол в стране, и это даже не лучшее, что я вообще написал, и кто-то платит за то, чтобы я пошел в студию и записал остальное, и я не могу дождаться, просто не могу дождаться, я хочу сделать это сегодня вечером и хочу, чтобы ты была здесь, потому что глупо делать это одному.
Я не знал, сколько из этого я произнес вслух, или, может, я сказал даже больше. Мой мозг спотыкался сам о себя, неожиданный адреналин, чувства и музыка, музыка, музыка, и мой рот не закрывался.
— Ты под кайфом? — с подозрением спросила Изабел.
Я рассмеялся. Я был под кайфом, но не в том смысле, что она подумала.
— Я сделал это. Я сделал что-то стоящее, Изабел!
— Молодец. Я уж… черт. Я должна выключить телефон. Просто помни… — она остановилась и мне показалось, что я услышал гудки, но, наверняка, это были просто голоса в ее классе. Я попытался сказать себе, что мне повезло, что она вообще ответила…
— … если клиент исповедует другую веру, то вам нельзя богохульствовать, даже если он на смертном одре.
— Теперь я СПМ? — спросил я.
— Да, — сказала Изабел. Она повесила трубку.
Из наушников в моем лэптопе я услышал, как повторялся трек.
Я чувствовал себя так, как будто поставил свою ногу на педаль газа и мне было некуда ехать. Вверх, вверх, вверх.
Магдален рывком открыла дверь. Она дико усмехнулась.
— А сейчас, — сказала она, — мы празднуем.
Глава 32
ИЗАБЕЛ •
Добраться до Коула заняло целую вечность. Сначала это была авария, потом какое-то огромное мероприятие в городе, затем час-пик и еще одна авария. Автомобили ползли и тормозили по автостраде. Моя 45-минутная поездка, превратившаяся в 1,5-часовую, превратилась в 2-часовую. Небо порозовело, потом вспыхнуло, а затем потемнело.
Мое настроение превратилось из плохого в еще худшее, а потом в наихудшее.
Я сказала себе, что оно того стоит, чтобы увидеть его лицо, когда я появлюсь в студии, надеясь, что он все еще будет там, когда я наконец приеду.
Я включила радио так громко, как только могла, пытаясь вытолкать мысли о сцене, которая произошла с моими родителями на кухне. Все слова ушли, оставив позади только их жесты. Как ТВ-шоу без звука. Серия под названием «Калпеперы Разводятся».
Я не знала, почему меня это заботило. Мой отец даже не жил с нами. Я собиралась уехать в колледж. Они ненавидели друг друга, а именно это и делают взрослые, которые ненавидят друг друга. Это не меняло ничего, только делало все официальным.
Тем не менее, я не могла убедить себя, что мне плевать.
Вместо этого я сфокусировалась на дороге к студии Магдален. Было не сложно узнать адрес в Интернете, но я не знала, чего ожидать. На фотографиях это выглядело, как старый склад. Старый склад непонятно где.
Когда я добралась туда, он выглядел как дэнс-клуб.
На парковке было полно машин. Десятки и десятки из них были припаркованы внутри, на тротуаре, друг на друге. Пьяные и смеющиеся люди наполняли парковку.
Вечеринка.
Я не должна была удивляться, но все равно сделала это.
Я действительно была не в настроении для вечеринки.
На одну короткую, эгоистичную секунду я подумала над тем, чтобы развернуться и уехать домой. Коул не был бы разочарован, потому что он не знал, что я приду.
Но затем я подумала о том, что ждало меня дома.
Мне стоило просто пойти на урок.
Я закрыла глаза, потом открыла их и проверила свой макияж в зеркале заднего вида. Я попыталась представить, что обнаружу по другую сторону этой двери. Большую вечеринку, на которой полно веселящихся людей, и жалеющего себя Коула в студии, грустного и одинокого в толпе. Коулу всегда нравилось видеть себя одиноким, не важно, как сильно обстановка доказывала обратное.
В конечном итоге, единственным, что заставило меня сдвинуться с места была мысль о том, как счастлив он будет меня увидеть. Я вышла из машины.
Огромный склад кипел изнутри. Музыка рокотала над головой. Пол был скользким от пролитого алкоголя. Там был миллион танцующих людей. Полно девушек. Все воняло пивом. Надо всем этим висела пара огромных красных губ.
А затем я нашла его.
Коул Сен-Клер сидел на диване в окружении еще четверых парней, на другой стороне сидела девушка, она была знаменитой и красивой, а ее приторно золотая рука была обернута вокруг его шеи. Камеры смотрели с обожанием.
Первым это почувствовал мой желудок. Я не могла пошевелиться.
Я попыталась быть справедливой. Я сказала себе, что так он развлекался с остальными. Я сказала себе, что он не обязательно под кайфом, даже если по телефону и кажется, что это так.
Я сказала себе. что мне просто показалось, что от него пахло волком до этого; на самом деле, я не видела, чтобы он превращался с тех пор, как приехал сюда.
Я сказала себе, что, возможно, он был чист, и он не был лгуном, и он не был Коулом Сен-Клером из Наркотики.
Но я не могла отвести глаз от него, сидящего на том диване с той до невозможности красивой девицей. Потому что для меня он совершено точно выглядел, как Коул Сен-Клер из Наркотики.
Унижение и злость царапали меня изнутри.
Он не знал, что я была здесь.
Я собиралась уйти.
Я собиралась уйти.
Я собиралась уйти. Сразу же, как буду в состоянии отвести взгляд.
Коул заметил меня как раз тогда, когда я приказала своим ногам оторваться от пола и развернуться, а моя рука шарила в сумочке в поиске ключей от машины. Я видела, как его глаза нашли меня, всего на секунду, а затем я поняла, что осталась слишком надолго. Потому что сейчас все собиралось…