Грешник
Шрифт:
София перестала играть.
Мой дядя спросил:
— Хочешь поговорить об этом?
Потому что я плакала. Я села, согнула ноги в коленях и прижимала их все ближе, пока не уткнулась в них, плача.
Жизнь — дерьмо.
София положила свою руку мне на спину, что обычно я бы не позволила, но у меня не было сил протестовать.
— Станет легче, — сказал Пауло.
Но я это знала. Это и было хуже всего. Хуже всего было то, что в конце концов вы забываете о людях, которых любили. И умерших, и воспитавших вас, и тех, с кем вы хотели бы проводить завершение дня.
Еще до уроков СПМ я узнала, что тело производит три типа слез, и каждый из них имеет уникальный химический состав. Один из них вырабатывался регулярно, чтобы поддерживать глаза влажными. Другой пробуждался, когда какой-то мусор попадал в глаз, чтобы увлажнить его и избавиться от незваного гостя. А третий был для тех случаев, когда внутри вас обосновывается грусть. Слезы вымывают из тела химикаты, производимые депрессией. Вы выплакиваете свою грусть.
Так что я знала, что есть научное объяснение, почему я чувствую себя лучше, когда поплачу.
Но это не отменяло тот факт, что я почувствовала себя немного лучше.
Наконец, я немного приподняла свою голову, чтобы лечь щекой на колено. Я спросила своего дядю:
— Ты все еще любишь тетю Лорен?
Я ожидала, что София сожмет руку на моей спине, но этого не случилось.
Пауло сделал печальное лицо.
— Она мне нравится. Она милая женщина.
— Так что же случилось?
Он подумал над этим. Я подумала о том, что мое лицо наверняка выглядит как поле боя. София собрала мои волосы в конский хвост, а затем распустила их обратно.
Наконец, он сказал:
— Думаю, мы не были друзьями. Это была просто любовь. Безрассудная страсть. Так что, на самом деле, мы ничего не делали вместе, если это не было свидание. Нам нужен был повод. А спустя время мы оба перестали его находить. У нас были другие друзья. Мы не отдалились. Мы просто никогда и не были вместе. Это была неудавшаяся дружба.
Я подумала о нас с Коулом. Были ли мы друзьями? Или это была просто безрассудная страсть?
Я почувствовала, как София положила голову мне на спину и вздохнула. Она, должно быть, выглядела грустной, потому что ее отец тоже выглядел грустным. Он сказал:
— Выходи замуж только за своего лучшего друга, София. Это мой отцовский совет.
Я сказала:
— Я думала, ты собирался отпугивать ее парней дробовиком. Я думала это и есть отцовский совет.
— Может быть, если речь идет о твоем отце, — сказал Пауло. — Он расстреливает множество вещей и радость тоже.
Мы оба с ним остро, удивленно и виновато рассмеялись. Я села, сбросив с себя Софию, и повернулась так, чтобы упираться своими плечами в ее. Я протянула руку за пивом. Впервые за всю неделю я не чувствовала себя дерьмово. Я буду в порядке. Я переживу это.
Я подумала о возвращении Виртуального Коула сегодня вечером. О вариантах: отдать его Коулу лично в руки или оставить его у него в машине.
Затем я подумала о третьем варианте.
Я достала Виртуального Коула и свой телефон. Проверила, есть ли там номер телефона Бейби.
— Мне нужно позвонить. Не возражаете? — я указала на Виртуального Коула. — Он вообще-то принадлежит Бейби. Я собираюсь вернуть его сегодня вечером.
Когда я встала, София попыталась погладить мое плечо прежде, чем осознала, что я не позволю это теперь, когда уже не плачу. Он стукнула горлышком бутылки своего пива по моей. Мы узнавали друг друга лучше.
Набрав Бейби, я подумала, что действительно это делаю.
Это и есть жизнь. Вот она какая. Это происходило.
Глава 53
КОУЛ •
Последний трек занял вечность, и я знал, что для телевиденья это довольно дерьмово. Я оставил его напоследок, потому что это было сложнее всего — я не был хорош в том, чтобы растягивать что-то прекрасное. Недостаток слов легко было спрятать за взрывными барабанами и закрученным темпом. Люди простят что угодно, если под это можно танцевать.
Но «Любовники (Убийцы)» не была танцевальной мелодией. Она должна была стать финалом, последней в альбоме, последним звуком в ушах слушателя. Я не мог смухлевать.
Мы провели семь часов записывая ее. Думаю, что Лейла, что Джереми хотели меня убить, но были достаточно умны, чтобы не говорить это вслух. Я заставил Лейлу записать ее барабанную партию в девятый — десятый? может, и десятый — раз. Я сидел в большой звукозаписывающей комнате на виниловом диване с наушниками на голове, слушая, как Лейла играет на установке в звукоизолированной будке. Джереми выглядел спящим на противоположном конце дивана.
В другой стороне бездушной студии Ти и Джоан, казалось, тоже надеялись на сон. До сих пор, это был не самый захватывающий эпизод. Я все еще ждал, что Бейби начнет возмущаться, но она тоже казалась уставшей от этой игры.
Лейла снова начала прокладывать путь через песню. В отличии от нас всех, она совершенствовалась с течением времени, как будто открывала другую версию себя. Если она стала делать это настолько лучше, после десятого раза, я непременно должен заставить ее сыграть еще три-четыре раза и посмотреть, что произойдет. Было немного стыдно, что мне потребовалось целых шесть недель, чтобы научиться с ней работать, а сейчас это вроде как был уже конец.
Конец.
Большая часть моего мозга оставалась в мустанге снаружи. Прежде, чем прийти сюда, я упаковал все, что привез из Миннесоты, обратно в коробки и сложил их на небольшое заднее сидение. Сегодня я ночевал у Джереми, а утром занимался чем-то вроде подведения итогов с Бейби и парочкой журналистов из нескольких журналов. А затем…
Я даже не знаю.
Я не хотел возвращаться в Миннесоту. Но я не мог здесь оставаться. Я видел ее везде и во всем. Может, однажды я смогу вернуться обратно, но не сейчас, не так. Я не мог проводить каждый день, глядя на Лос-Анджелес, но не чувствуя его внутри себя.