Чтение онлайн

В дверях гостиной появилась Сара.

— С вашего позволения, мэм, — произнесла она, — ужин готов.

Все прошли к столу.

— Вы окажете нам честь, Логан? — спросила Франсин. — Мы хотели бы прочитать молитву под вашим руководством.

— С удовольствием. — Он раскрыл молитвенник: — «…Благодарю тебя, Господи, за сегодняшний день…»

Логан произносил эти слова с воодушевлением. Он действительно был благодарен Господу за сегодняшний день — сегодня он наконец получил важную информацию.

— Спасибо за прекрасный вечер. Рад был познакомиться, — произнес Логан, когда он и все семейство стояли в прихожей.

— Я тоже рада, что познакомилась с вами, — ответила Франсин. — Приходите еще.

— Обязательно.

— Правда придете? Здорово! — как всегда не считая нужным сдерживаться, воскликнула Камилла. Камилле далеко не все понравилось в том, как прошел сегодняшний вечер, но, дай Бог, это не последняя встреча. — Впрочем, я думаю, — произнесла она, — я еще увижу вас в приюте.

— Я обязательно там буду.

— Спокойной ночи, мама! Я тоже ухожу. Я ночую сегодня в приюте, — объяснила Иден.

— Будь осторожна, родная!

— Я провожу вас, Иден, — вызвался Логан.

Как только дверь за Иден и Логаном закрылась, с лица Камиллы сразу же слетела притворная улыбка.

— Что-то не так, Камилла? — спросила Франсин, увидев, что дочь на что-то дуется. — У тебя такое лицо.

— Ах, мама, — Камилла не сочла нужным скрывать от матери, что на. самом деле ее заботило, — этот Логан такой симпатичный, такой умный, но весь вечер он на меня даже не смотрел!

— Камилла! — нахмурилась Франсин. От проницательного материнского взгляда, разумеется, не укрылось, что дочь почти в открытую кокетничает с мужчиной, с которым не успела даже толком познакомиться. В том, что Камилла им заинтересовалась, не было ничего плохого, но надо же соблюдать приличия. — Не забывай о том, что этот джентльмен — проповедник!

— Ну и что? — Камилла поморщила носик. — Как будто от этого он перестает быть мужчиной! Или я сегодня плохо выгляжу?

— Ты выглядишь, как всегда, потрясающе. Но Логан приехал в наш город не затем, чтобы строить глазки дамам.

— Я понимаю, — пробормотала Камилла, хотя от намерения завоевать сердце красавца проповедника отказываться не собиралась.

— Я рада, что познакомилась с ним, — произнесла Франсин. — И особо я благодарна ему за то, что он спас Иден от этих ужасных громил.

При упоминании об Иден Камилла почувствовала новый укол ревности. Как он смотрел на нее весь вечер! Можно подумать, ее сестра — восьмое чудо света! Да она, Камилла, и моложе, и гораздо симпатичнее. Чем она ему не понравилась?

— Логан — замечательный человек, — произнесла Камилла и ушла к себе наверх. Чтобы добиться своего, нужно все продумать как следует.

Иден и Логан медленно ехали верхом, наслаждаясь летним южным вечером — тихим и теплым.

Логан смотрел на Иден, думая о том, как не похожа эта девушка — скромная, естественная, самоотверженная — на свою пустоголовую вертихвостку-сестру. Как могла Иден вырасти такой в этом беспокойном городе, полном авантюристов всех мастей, да еще и в семье, которая в мирные времена, судя по всему, была довольно зажиточной?

Логану вспомнился его первый приезд в Новый Орлеан лет восемь назад, с родителями и братом. Тогда Логану не пришелся по душе этот шумный и богатый город плантаторского Юга, этот «американский Париж», как называли его кичливые южане. В глаза бросались безвкусная роскошь богатых домов и вопиющая нищета трущоб, полное бесправие «цветных» и грубейший произвол белых. Логан вспомнил, как однажды их семью пригласило на бал недавно разбогатевшее новоорлеанское семейство. Чванливый хозяин бала и его чопорная супруга из кожи вон лезли, чтобы в каждом слове и движении походить на аристократов, но Логан едва сдерживал улыбку, глядя на эти потуги. Разряженные девицы, с которыми Логана знакомили на этом балу, все до одной показались ему жеманными и неискренними пустышками, как эта Камилла. Брейден же, который был тогда еще очень юн, был без ума от этих кокеток. Логан не осуждал брата — с возрастом поумнеет. Сейчас Новый Орлеан стал еще пышнее, еще богаче, словно и война ему нипочем. Впрочем, может быть, ему лишь так кажется со стороны.

— Вам часто приходится ночевать в приюте? — спросил Логан в надежде выяснить, как часто отлучается Форрестер.

— Нет. Эйдриан уезжает редко — как правило, раз в месяц, всего на несколько дней, так что мне это несложно. Я понимаю, что мама волнуется за меня, но и мне не хотелось бы оставлять Дженни с детьми одну. Если с ними, не дай Бог, что-то случится, я этого себе никогда не прощу. Теперь, после того случая, я решила вооружиться.

— Вооружиться? — Логан вскинул бровь.

— Я решила носить с собой пистолет, — призналась она.

— А вы умеете им пользоваться? — прищурился он.

— Умею. Папа научил, когда уходил на войну. Он не хотел, чтобы мы с мамой и сестрой оставались незащищенными.

— Ваш отец поступил мудро.

Эти слова удивили Иден. Как проповедник, Логан не должен был одобрять то, что она пользуется пистолетом.

— Вы одобряете это решение? — спросила она.

— Христианская вера не поощряет насилие, — произнес он. — Но должны же мы, если надо, себя защищать.

Иден почувствовала облегчение — она боялась, что его преподобие станет осуждать ее за пистолет. Какое-то время они ехали молча, пока не достигли приюта.

— Здесь есть конюшня? — спросил Логан.

— Да, за главным зданием.

Девушка ухватилась руками за широкие плечи Логана, и он осторожно поставил ее на землю, придерживая за талию. В этот момент каждый из них чувствовал, что эти прикосновения на самом деле значат для обоих гораздо больше, чем просто вызванные необходимостью. С минуту оба стояли неподвижно, глядя друг на друга.

Прикосновение сильных рук Логана кружило голову Иден, сводило ее с ума. Иден не могла отрицать, что ее неудержимо тянет к Логану Мэтьюзу, как никогда ни к одному мужчине в мире. Взгляд ее — случайно или намеренно — упал на губы Логана, и ей вдруг до боли захотелось слить его губы со своими. Да, она знала, что перед ней — проповедник, человек, о котором она должна бы меньше всего думать как о мужчине, к тому же знакомы они всего несколько дней. Но сердце Иден упорно говорило другое.