Чтение онлайн

Если бы только Николас сказал ей, что любит ее… Но ведь он и в самом деле ее любит. Собирался же он жениться на ней.

И все же тень сомнения осталась.

Оливер Хэмптон сидел за столом в своем кабинете в городском доме в Мейфеере. Напротив него расположился тощий человечек с грязно-пегими волосами. Звали его Уэндел Чик — бывший полицейский с Боу-стрит, человек с темным прошлым, которого Хэмптон нанял следить за Элизабет Уорринг.

— Продолжайте, — бросил он, откинувшись на спинку глубокого красного кожаного кресла.

Человечек почесал лысеющую голову и взглянул на своего работодателя.

— Ну так вот, сэр, как вы и предсказывали, до конца прошлой недели она ездила с визитами. У нее уже по крайней мере с полдюжины поклонников, но я думаю, что предпочтение она отдает Триклвуду и сэру Роберту Тинсли. А три дня назад сна со своей теткой уехала из дома его светлости. По слухам, чтобы не пострадала ее репутация. Ну, сами знаете, Рейвенуорта ведь называют Беспутным графом.

Оливер едва сдержал удовлетворенную улыбку. Итак, Рейвенуорт решил, что если перевезет свою подопечную в другое место, она будет в безопасности. Что ж, граф глубоко заблуждается. И если он считает, что ухажеры Элизабет и ее возможное замужество представляют для него, Оливера, какое-то препятствие, значит, он вообще круглый идиот.

— Сколько человек Рейвенуорт выделил для ее охраны?

Человечек поджал губы:

— Насколько мне известно, снаружи ее охраняют круглые сутки те же люди, что и в его городском доме. А внутри — камердинер графа Элиас Мути и лакей Теофилус Суон.

— Ах да… Бывшие осужденные. Рейвенуорт высоко их ценит.

— И как я слышал, совершенно справедливо. Ходят слухи, что этому Мути палец в рот не клади и что в драке ему нет равных.

Оливер призадумался. Он понимал, что добраться до девчонки, особенно здесь, в Лондоне, будет не так-то легко.

— Я ведь назвал вам имя человека из окружения графа, который снабжает нас информацией. За деньги он родную мать продаст. Вы с ним еще не говорили?

Уэндел кивнул:

— Первое, что сделал сегодня утром, это переговорил с ним. Сначала этот тип не очень-то горел желанием нам помогать, но, как вы уже сказали, несколько монет развязали ему язык.

— И что он сообщил?

— Немногое. Сказал, что мои сведения о Мути — истинная правда и что Суон намного сильнее и опаснее, чем кажется. Обещал смотреть в оба и, если появится что-нибудь новенькое, тотчас же сообщить нам.

Оливер пододвинул к Чику маленький кожаный кошелек. Тот проворно схватил его и подкинул вверх, с явным удовольствием ощущая его тяжесть. Монеты весело звякнули.

— Продолжайте работать, — приказал Оливер. — Буду вами доволен, получите еще.

Уэндел Чик поднялся со стула и ужом выскользнул из комнаты. Он все делал ловко и бесшумно. А Оливер принялся размышлять над только что полученной информацией. Через некоторое время, когда все устаканится, он пошлет за остальными людьми. Чарли Баркер и Натан Пил, правда, здорово подвели его, но, после того как он спас их от тюрьмы — а быть может, и от виселицы, — горят желанием реабилитироваться.

Оливер бросил взгляд на стоявший на столе календарь. Сегодня в особняке герцога Честера должен состояться костюмированный бал — одно из главных событий лондонского сезона, на который он, Хэмптон, тоже получил приглашение. Поскольку Элизабет интенсивно занимается поисками мужа, она наверняка не пропустит это мероприятие.

Губы Оливера скривились в усмешке. Слишком долго он оставался в тени. Он уже соскучился по ее очаровательной улыбке, по шелковистым темно-рыжим волосам. На людях, правда, трудновато будет ее скомпрометировать. Но вдруг ему повезет и он сможет это сделать? Тогда Элизабет будет вынуждена стать его женой. А если нет, что ж, придется довольствоваться хотя бы танцами и светской беседой.

Он человек богатый и влиятельный, так что, если Элизабет хочет блистать в высшем обществе, ей придется с ним общаться.

Особняк герцога Честера, расположенный на окраине Лондона, был почти такой же внушительный, как и дом Белдона. Герцог не пожалел расходов на костюмированный бал — самое популярное событие года, ставшее уже в некотором роде традицией. Танцевальный зал, расположенный на четвертом этаже особняка, сверкал тысячами свечей, и столько же собралось у дверей лакеев, державших наготове ведра воды на случай пожара.

Впрочем, до сих пор все обходилось без несчастных случаев.

В зеркальных стенах отражались язычки свечей, золотые и серебряные блестки, жемчуга и бриллианты, которыми были украшены шикарные костюмы гостей. Разнообразие нарядов на этом балу поражало воображение. Кого здесь только не было: и Клеопатры, и Жанны д'Арк, и Афродиты, и молочницы, и русалки, и бабочки, и ангелы. Мужчины, стараясь не отставать от дам, пришли в костюмах придворных шестнадцатого века, средневековых рыцарей, матросов, солдат. В общем, глаза разбегались от такого великолепия. Элизабет, будущее которой оставалось туманным, не хотела идти на бал, однако Николас настоял.

— Мы должны продолжать жить так, словно ничего не изменилось. Нам нужно думать о Мэгги.

Впрочем, в некотором отношении и в самом деле никаких изменений не произошло. Хотя Элизабет с тетей Софи и переехали на Мэддокс-стрит, расположенную в нескольких кварталах от Беркли-сквер, в дом, который снял для них Николас, сам он там пока не появлялся. Элизабет никак не могла взять в толк почему. Наверное, сейчас ему не до этого, беспокоится за сестру, надеется, что один из поклонников сделает ей предложение, решила Элизабет.

Хотя в глубине души Николас был уверен в том, что для его сестры, красавицы и умницы, трудно будет подобрать достойную пару, он знал о давнем желании Мэгги выйти замуж и иметь семью и теперь граф намеревался дать ей шанс осуществить ее желания. Для этого требовалось лишь время, и он готов был ждать сколько угодно.

Элизабет обвела взглядом роскошный танцевальный зал. Куда это запропастился Николас? Она приехала на бал вместе с тетей Софи, Мэгги, герцогом Белдоном и вдовствующей герцогиней. Странную они представляли собой компанию. Тетя Софи нарядилась в костюм средневековой матроны — длинное, до пят, узкое платье и конусообразную шляпу с вуалью; герцог — в римскую тогу, обнажавшую мощное мускулистое плечо; Мэгги — в костюм Рапунцель, а вдовствующая герцогиня изображала мадам Дюбарри.