Чтение онлайн

– Не беспокойся, со мной все будет в порядке.

Ее голос прозвучал холодно и отчужденно – без свойственной Элисон чарующей мягкости, – и Рори до боли стиснул дверную ручку. Он не раз причинял ей боль и, вероятно, причинит еще. Возможно, они самая несовместимая пара на свете, но сейчас ему ничего не остается, кроме как попытаться облегчить для нее положение вещей. Насколько это возможно. И его отсутствие будет тому немало способствовать.

– Задвинь засов и не открывай, пока не услышишь мой голос. Здесь никому нельзя доверять, включая самого Маргулиса.

Элисон уловила гневные нотки в его голосе и лишь молча кивнула в знак согласия.

Не зная, чем заняться, Элисон разделась и прилегла на жесткую койку, прислушиваясь к завыванию ветра и крикам наверху. Хорошо, наверное, быть мужчиной. Они, по крайней мере, могут дать выход своим эмоциям, занявшись какой-нибудь активной деятельностью. А ей приходится копить их внутри, где они разрастаются до немыслимых размеров. Ах, если бы понять, что она испытывает к Рори! Вначале ее чувства к нему казались такими ровными, сильными и прочными. А теперь все превратилось в хаос, и нет никого, кто помог бы ей разобраться в себе.

Находившемуся на палубе Рори некогда было анализировать отчаяние, в которое его повергла холодность Элисон. Маргулис явно приукрасил ситуацию, сказав, что ему не хватает рабочих рук. Как выяснилось, треть команды решила переждать сезон ураганов в порту. Было чистым безумием пытаться обогнать шторм, располагая лишь небольшим числом усталых матросов.

Сбросив рубашку и отстегнув кортик, он взвалил на свои плечи тяжкую задачу удерживать судно, не давая ему опрокинуться под шквальными порывами ветра. Корабль стремительно несся по волнам, и Рори был бы доволен, будь он уверен, что их не относит в сторону. Но в этом вопросе приходилось полагаться на Маргулиса.

К тому времени, когда наступил рассвет, стало видно, что небо затянуто клубящимися облаками. Рори понял, что им не одержать победы над стихией. В отдалении сверкали молнии, бросая желтоватые отблески на усталые грязные лица матросов. Если они не слишком далеко от земли, нужно без промедления искать порт.

Затянув узел на канате, Рори отправился на поиски капитана. Тот пребывал в мрачном настроении, причина которого стала очевидной, когда он сообщил курс корабля. Рори изумленно воззрился на Маргулиса.

– Никто не сможет пройти там в такой шторм. Нас выбросит на берег, если не разнесет в щепки. Нужно двигаться на Ямайку.

– Нечего и пытаться, Маклейн. Моя старушка не в том состоянии, чтобы продержаться до Ямайки. У меня есть друзья на Сан-Доминго. Попробуем укрыться там.

– Друзья?! Французские отщепенцы, которые перережут тебе горло, как только поймут, что ты оказался в их власти. Дружба не в счет, когда идет война и можно поживиться на чужом несчастье. Уж лучше шторм, чем попасть к ним в лапы.

– Тебе легко говорить, но это мой корабль, и я не собираюсь им рисковать.

Глаза Рори мятежно вспыхнули, но он слишком хорошо знал морские порядки, чтобы спорить с капитаном. Не сказав ни слова, он круто развернулся и вышел из каюты.

Он не стал беспокоить Элисон. Пусть выспится. Все равно она ничего не может сделать ни с погодой, ни с пиратами. Да и он, учитывая все обстоятельства, не в силах что-либо изменить.

Шторм разразился при первых признаках земли. Волна высотой в половину грот-мачты ударила в корму и пронеслась по палубе, круша обветшавшее дерево и сметая все на своем пути. Мощный порыв ветра наполнил грот, прежде чем его успели свернуть, и корабль опасно накренился на правый борт.

Тяжелые облака нависали так низко, что грозили поглотить судно, а короткий рассвет сменился тьмой. Никто из матросов не осмеливался подняться на мачты, чтобы закрепить разболтавшиеся реи, и бешеные порывы ветра рвали развернутые паруса. С потерей кливера управлять направлением движения стало практически невозможно, и судно, раскачивая и швыряя на волнах, понесло к берегу.

– Корабль! – донеслось с главной мачты, где в бочке впередсмотрящего нес свою вахту какой-то бедолага. Бросив взгляд в указанном направлении, Рори крепче сжал рукоятку шпаги. Похоже, скоро им представится возможность проверить, прав ли был Маргулис. Если он не ошибается, корабль, притаившийся с подветренной стороны скалистого побережья Сан-Доминго, несет французский флаг.

В любом случае у них нет никаких шансов. Едва ли поврежденное штормом судно с малочисленной командой, уставшей от ночных трудов, сможет оказать достойное сопротивление. Даже не взглянув в сторону Маргулиса и его беспомощной команды, Рори направился в отведенную им каюту.

Элисон была одета и ждала его. Ее бледное лицо осунулось от тревоги, темные брови сошлись в одну линию, а глаза, беспокойно смотревшие из-под густых ресниц, казались чисто-серыми, без примеси голубого. Рори уже научился опасаться этого взгляда, предвещавшего вспышку гнева. Он знал, что их подстерегает опасность.

При виде Рори, целого и невредимого, на лице Элисон мелькнуло облегчение, но оно быстро исчезло, когда он, даже не потрудившись надеть рубашку, сунул за пояс бриджей кинжал с рукояткой из слоновой кости. Она молча смотрела на него, ожидая объяснений.

Рори, на которого молчание Элисон действовало сильнее, чем обличительные тирады других женщин, прислонился спиной к двери и заговорил, пристально наблюдая за ее лицом:

– Мы приближаемся к Сан-Доминго, небольшому островку, который принадлежит французам. Маргулис утверждает, что его там встретят с распростертыми объятиями, только я в этом сомневаюсь.

– Что они сделают с нами? – Элисон не сомневалась, что ее тревожные предчувствия начинают оправдываться. Да и облик Рори – с убранными под пиратскую косынку волосами, загорелым мускулистым торсом и оружием за поясом – не создавал ощущения безопасности. Она нервно облизала пересохшие губы, не сознавая, как вид розового кончика языка действует на ее мужа.

Желание пронзило Рори как молния. Он замер, упиваясь ее шотландской красотой. Пожалуй, ничто из английского наследия Элисон не отразилось на ее внешности. С волосами, черными как уголь, с глазами цвета утреннего тумана и лицом, белым как снег в горах, она олицетворяла собой его родину. Никогда больше он не отпустит ее от себя.