Чтение онлайн

После демонстрации своих мирных намерений выкинул супостатов из входной двери, предварительно высадив ее как тараном целой кучей духов. Потом пошел туда, где, собственно, все и началось, — в комнату главного демона.

Тут мало что изменилось, кроме того, что телевизор был разбит вдребезги, у камина отлетели старинные изразцы, непонятно как попавшие в эти края, да в стене зияла дыра, в которую мог пролезть автомобиль. (Моя работа! Гордость от содеянного переполняла меня, как вешняя вода! Раньше я мог только если костер поджечь своими файерболлами да сбить утку — если попаду. Но так вынести стену… Пожалуй, теперь я кастую посильнее Семеныча.)

Стол, возле которого стояла сумка с украденными у меня монетами, был цел, как цела и сама сумка. Заглянув туда, я запустил внутрь пятерню и любовно позвенел золотишком. Потом, вздохнув, занялся подсчетами, чтобы узнать, все ли монеты тут?

Это заняло минут пятнадцать, хотя я и старался считать чуть не горстями. Счет примерно сошелся — ну, может, пары-тройки монет и недосчитался, но было уже не до того. Не стоило забывать, что где-то в вышине висит несчастная Василиса и накапливает яд, чтобы плюнуть им в меня со всей силой пролетарского (олигархского!) гнева.

Следовало решить еще один вопрос. Вернее, два. Первый состоял в том — где хозяин держит свои бабки? И второй — чего мне надеть на себя, чтобы нормально выйти из дома? Начать следовало со второго вопроса, вернее — пришлось с него начать.

В коридоре послышался крик, мат, и в комнату вплыли два организма, перевернутые вверх ногами. Дежурный дух, которого я поставил на страже, доложил, что эти два вредителя крались по коридору со зловещими намерениями.

Появление этих охранников было как раз в кон — один ростом с меня, хотя и потолще, — все здешние охранники были как с банки свиной тушенки — на одно лицо, толстые, розовощекие.

Супостат в считаные минуты был лишен одеяний и, скуля, отправился следом за своими товарищами за забор заведения. Порадовался — хорошо, что поставил заслон из духов. Стрельнули бы в спину — и пиши пропало. Почувствовал в голове одобрение своего симбионта: — «Верно, верно делаешь! Молодец».

Прикрыв срам камуфляжем, занялся первым вопросом. Вот как было втолковать духам, что такое доллары и рубли? Или евро? Или фунты? Пришлось вначале полазить самому — долго шарился, искал, наконец нашел за картиной, висящей на стене, небольшой сейф, вделанный в стену. Конечно, кодовый замок. Интересно, подействует ли на него заклинание отмыкания? Я слышал, что простые замки, не электронные, открываются заклинанием посложнее, нужно иметь высокий уровень магии.

Уровень оказался вполне так нормальным, потому что замок после потрескивания и лязгания, разогревшись чуть не докрасна, все-таки открылся, и дверца отлетела в сторону, обнажив внутренности сейфа. Внутри лежал небольшой кожаный мешочек размером с кулак, в котором что-то позвякивало, и три пачки — рубли в десятитысячных купюрах, пачка долларов и пачка евро — по сто евро и сто долларов номиналом.

Обрадовавшись, я показал деньги духам — получилось что-то вроде: «Нюхай! Нюхай! Ищи!» — и поиск начался.

Впрочем, как начался, так и закончился, принеся мне тощую пачку десятитысячных и две купюры по сто долларов.

Немного поразмышлял над этим фактом — почему духи больше не нашли? Потом до меня дошло: я показал им сотенные купюры. Они и ищут сотенные купюры. Все двадцатки, все полтинники — побоку. Духи просто не знают, что это такое. Все духи, что тут оказались, были древними и не подозревающими о существовании неких бумажек, называемых почему-то деньгами. Им нужно было показать объект поисков, и только тогда они начинали его искать. А рублей в доме похоже что не было. Ну, кроме той жалкой пачки, что скорее всего нашлась в комнатах прислуги.

«Ну что же — и это неплохая добыча», — подумал я и стал распихивать пачки по карманам камуфляжа. Самое главное — мои монеты были на месте и теперь мы обеспечены на годы вперед.

Уже выходя из комнаты, вдруг вспомнил, что так и не глянул, что в кожаном мешочке. Я бросил его в сторону, на стол, заваленный обломками деревяшек, и теперь едва не забыл.

Досадливо цокнув языком, вернулся, хотел сунуть мешочек в карман, но любопытство помешало мне это сделать. Развязал горловину и вытряхнул на ладонь содержимое мешка. В лучах ярких ламп засверкали камешки — белые, красные, синие… они были огранены и переливались так, что у меня слегка зарябило в глазах. Бриллианты, рубины, сапфиры… я не знал их стоимости. Откуда простому парню это знать? Я не знал, куда их и продать-то, не то что разбираться в чистоте камней и их огранке.

Пожав плечами, сунул камни в нагрудный карман и забыл о них. Без камней проблем хватало.

Схватив сумку с золотом — тяжеленькую, надо сказать! — я отправился к выходу, по пути врезав кулаком по заднице очередного супостата, висевшего в коридоре вверх ногами, опять пытался пробраться и учинить какую-то пакость с моим многострадальным телом.

Дух доложил, что этот негодяй крался по коридору с оружием в руках. Зачем тебе оружие в руках, если ты не собираешься пустить его в ход? Хотел слегка пострелять? Будешь наказан!

Шмякнув охранника о стену (слегка, не до смерти — все-таки не демон, а человек), я вышел во двор и стал медленно подниматься в воздух, подбираясь к темнеющему над морем пятну, очертаниями напоминающему злющую девицу.

Эта самая девица с ходу заявила, что как только доберется до твердой поверхности, то сразу же подвергнет репрессиям мой зад. И выражения ее были такими неприятными, такими грубыми и непечатными, что я выразил неудовлетворение ейным колхозным поведением. И сообщил, что она, когда так выражается, похожа на доярку, пришедшую в стойло с глубокого похмелья. Девушке не пристало говорить такие слова!

Девушкой было заявлено, что слов этих знает много, и если я решил, что имею дело с нежной институткой из Смольного, то ошибаюсь — врежет, как срежет, три года перед глазами как живой стоять буду. Я же парировал, что рад тому обстоятельству, что она не училась в Смольном, потому как я читал, что они там были лесбиянки, а это лишило бы меня того, о чем я мечтал весь вечер.

— Правда мечтал? — сменила гнев на милость моя молодая жена.

— Само собой, мечтал, — подтвердил я, зарываясь лицом в волосы своей любимой женщины, — ты же знаешь, что я никогда не заставил бы тебя страдать. Я вынужден был тебя тут оставить — если бы с тобой что-нибудь случилось, я б этого не пережил.