Чтение онлайн

— Меня это устраивает.

Я теряюсь в дьявольском жаре Дейна, в безумном вкусе его губ и его отчаянном желании, которое заставляет меня чувствовать себя желанной, вожделенной, никому не нужной, как никогда раньше.

Официантка прочищает горло.

— Вам принести контейнер с собой?

Дейн бросает деньги на стол.

— Нет.

— Вообще-то, да, — говорю я. — Но поторопись.

* * *

? Yellow Flicker Beat — Lorde

Дейн отвозит меня обратно к себе домой, а не ко мне. Меня это вполне устраивает, потому что я хочу того, чего еще не получила, и я хочу, чтобы это было громко и грубо, где-нибудь подальше от ушей моего брата.

Мы срываем друг с друга одежду еще до того, как переступаем порог, что сравнимо с тем дерьмом, которым мы занимались всю дорогу домой, пока Дейн чуть не столкнул нас с дороги. Дважды.

Во второй раз его член был у меня во рту. Он так сильно врезался в гравийную обочину, что я чуть не откусила то самое, что я твердо решила испытать не только во рту... хотя, конечно, я бы тоже не отказалась от еще одного раунда.

Я прыгаю на Дейна, как только мы входим в гостиную, обхватываю ногами его талию, беру его лицо обеими руками, чтобы поцеловать. Он подхватывает меня руками под задницу и несет не просто на диван — вверх по лестнице в свою спальню.

Я еще никогда здесь не была. Его запах переполняет меня, тот аромат его простыней и сна, который заставил мое сердце пуститься вскачь в то первое утро, когда я постучала в его дверь, но это был легкий ливень по сравнению с прыжком в бассейн — теперь я в нем с головой.

В его комнате так же темно, как внутри пещеры, с тяжелыми жалюзи, закрывающими солнце, когда он спит днем, и нигде нет зеркал или фотографий. Единственный предмет, который я вижу и который явно ему не принадлежит — это старомодный флакон духов, стоящий на низком столике, который когда-то мог быть туалетным столиком, если бы на нем все еще было зеркало.

Меня интересует кровать.

Дейн швыряет меня на матрас, обдавая еще одним запахом своего насыщенного мужского аромата.

Меня влечет к нему по-животному, что выворачивает наизнанку каждую клеточку моей души. Я как те анимированные акулы, где они нюхают мельчайшую каплю крови, и их глаза темнеют, и они превращаются в машины для убийства. Я хочу сожрать Дейна — и все, что встанет у меня на пути.

Но едва моя спина касается кровати, как что-то мягкое, но неподвижное с тихим щелчком обхватывает мое запястье. Пока я смотрю на одно запястье, Дейн надевает наручники на другое.

Я испытываю трепет, отчасти от ужаса, отчасти от восторга. Теперь выражение лица Дейна на сто процентов акулье, когда его глаза скользят по моему распростертому и беспомощному телу.

— Реми, Реми, Реми... — он качает головой. — Я пытался предупредить тебя.

Он застегивает еще одни наручники на моей лодыжке, на этот раз прикрепленные к длинному ремню.

— Сначала ты проигнорировал меня! — я плачу, возмущенная несправедливостью всего этого.

— Я знаю, — неумолимо говорит Дейн. — Но я все равно должен наказать тебя.

— Как в прошлый раз?

— Нет, не так, как в прошлый раз, — Дейн надевает наручники на мою последнюю конечность, затем поднимает ремни вверх, чтобы привязать к тем же столбикам кровати, что и мои запястья, и сажает мои ноги в шпагат. — На этот раз давай убедимся, что послание останется в памяти.

Это не та поза, в которой я оказывалась раньше. Я не настолько гибкая, и мои бедра уже начинают дрожать.

Дейн достает из ящика пару ножниц и ловко разрезает штанину моих джинсов.

— Эй! Знаешь, ты разрезал половину штанов, которые у меня есть!

— Не могу винить себя за первую пару, — говорит Дейн без капли раскаяния.

Прохладный воздух касается моей кожи. Дейн смотрит только на ту часть меня, которая все еще прикрыта полоской хлопка. Его язык облизывает губы, и он улыбается в предвкушении.

Он разрезает мою майку двумя быстрыми движениями, стальные лезвия целуют мою кожу. Все, о чем я могу думать, это то, что я рада, что уже бросила свою клетчатую рубашку на пол до того, как мы начали, потому что она принадлежала моему отцу, и мне бы не хотелось видеть ее разорванной в клочья.

Дейн стаскивает остатки моей одежды с моего тела. Все, что уцелело, — это мое белое хлопковое нижнее белье, из тех, что продаются по шесть штук в упаковке от Fruit of the Loom. Наверное, к лучшему, что Дейн потом разрезает его на кусочки.

Но теперь между мной и ним ничего нет, даже миллиметра ткани, и я полностью на виду. Ощущение обнаженности невыносимо, особенно когда Дейн не торопится изучать мою раздвинутую киску.

Он наклоняет голову так, что я начинаю так хорошо узнавать его взгляд, когда его что-то интересует. Его глаза сияют своим самым темным медным цветом, а его красивая бледная рука тянется, чтобы раздвинуть мои половые губки.

От одного ощущения растекания мурашки бегут по моим ногам. Нежно он раздвигает меня до самого предела, медленно, но с твердым, равномерным нажимом, пока мой клитор полностью не обнажается. Затем легонько-легонько он дергает за мой пирсинг, проводя серебряным кольцом взад-вперед в форме короткого полумесяца, и кажется, что каждый нерв в моем теле соединяется в этом единственном месте.

Я дрожу, умоляю и стону, а мы едва начали.

— Тебе придется стать намного жестче, — говорит Дейн и засовывает мне в рот кляп.

Кляп сделан из кожи, но с подкладкой внутри, так что я могу прикусить его. И я прикусываю, когда Дейн шлепает меня по голой киске ладонью.

ШЛЕП!

— Угрхххххххххххх! — я кричу сквозь кляп.

Ощущение внезапное, острое и ослепляющее. Моя киска полностью обнажена, мои ноги так туго связаны в шпагате, что у меня нет никакой надежды их сдвинуть. Мои бедра дергаются от удара, да так сильно, что каркас кровати ударяется о стену. После быстрого приступа боли наступает сильный жар и пульсация.