Чтение онлайн

Несколько первых мгновений она лежала рядом с ним, потом вскочила и устроилась сверху, ее руки ухватились за обширные складки его тела, с детским наслаждением она принялась мять и крутить его плоть. Они снова смеялись; Виргилию теперь тоже не нужно было страдать из-за своих небезупречных очертаний. — Словно тесто мешу, — хихикала она, притворяясь, что лепит из его живота каравай.

Он кончил один раз, она же не кончила совсем. Они не пользовались своими органами ужасно много лет, и от бездействия те утратили чувствительность. Но ни он, ни она не обратили на эту безделицу особого внимания; то, что случилось с ними, само по себе вполне удовлетворило их — о большем они помышлять не могли. Некоторое время после того, как все кончилось, он попросту неподвижно лежал поверх нее, обтекая ее собой со всех сторон, укрывая, чувствуя под собой ее кости, жесткие и почти не покрытые мясом, совсем не как у него, — так они были одним зверем, четырехруким и четырехногим, двухголовым, растаявшим в блаженстве. Ее груди были парой сморщенных сушеных фиг, его же — были большими и мясистыми как арбузы. Его пенис, короткий и толстый, покорно лежал в жесткой лунке ее ладони.

— Даже не думай худеть, — говорила ему она. — Таким и оставайся. Оставайся Виргилием.

— Мне не удастся похудеть при всем желании, — отвечал он, — таким я был в тот момент, когда. Я уже пытался. Я пытался сесть на диету, но моя щитовидная железа все равно брала свое.

— Вот и хорошо, — отзывалась она.

— Кстати говоря, — добавлял он, — представить тебя толстой я тоже не могу.

— Все останется по-прежнему, — говорила она. — Мы будем сидеть на берегу, кормить цыплят, слушать птиц и вести хозяйство и…

Заметив выражение его лица, она замолчала.

— Виргилий, — воскликнула она. — Все должно оставаться, как было! Понимаешь, все!

Выражение его лица не изменилось.

Возможно, я совершила ошибку, когда решила лечь с ним. Теперь он получил то, что хотел. Теперь мне нечего ему больше предложить, нечего посулить, нечем его удержать.

Возможно, я совершил ошибку, когда решил лечь с ней. Еще одно обязательство, новые хлопоты, новые укоры. Если я лег с ней, то не солгал ли я ей?

Возможно, я поступила правильно, когда решила лечь с ним. Теперь между нами нет тайны, все решено, ясно и открыто. Теперь он знает, что любит меня.

Возможно, я поступил правильно, когда решил лечь с ней …

— Я люблю тебя, — сказала Долорес О'Тулл.

— Я люблю тебя, — сказал Виргилий Джонс.

И ему и ей было очень и очень грустно.

— Это все он, — горячо прошептала Долорес.

— Кто это «он»?

— Взлетающий Орел, — ответила она. — Если бы он не появился здесь, мы не оказались бы… здесь.

— Значит, мы должны быть ему благодарны, — ответил Виргилий Джонс.

— Да, — печально проговорила Долорес. — Мы должны быть ему благодарны. За все.

Но есть горе, подумал мистер Джонс, и есть вина: найдется ли тот, кто покорно принесет их и положит под двери Гримуса?

Долорес не сводила глаза с очистившейся от облаков горной вершины.

— Все должно оставаться, как есть, — процедила она сквозь сжатые зубы.

Взлетающий Орел проснулся от подземного толчка. Было раннее утро. Сотрясение почвы достигло его сквозь тонкую циновку; единственный низенький столик сдвинулся с места, фрагменты загадочных картинок ссыпались с него каскадом. Взлетающий Орел мгновенно вынырнул из сна и тут же вскочил на ноги; но толчки не повторялись, опасность миновала. Разрушений не было.

За секунду до пробуждения ему снился сон, точнее кошмар. Он в полной боевой раскраске стоял на вершине черной скалы и, размахивая томагавком, безуспешно сражался с орлом, который, раз за разом налетая, рвал когтями его тело, клевал его плоть, а снизу за ними наблюдала молчаливая темная фигура без лица, высокая и стройная. Пальцы незнакомца были унизаны кольцами, он смеялся, смеялся не переставая: это был смех Деггла.

В комнате все еще царил полумрак, сквозь мешковину на двери и окне пробивались первые лучи утреннего света. Несколько секунд он стоял, тяжело и взволнованно дыша, переводя взгляд с пустой циновки Долорес О'Тулл на пустое кресло-качалку мистера Джонса и обратно. Потом вышел наружу.

Мистер Джонс и Долорес О'Тулл стояли рядышком перед домом; вокруг них бегали, отчаянно пища, растревоженные цыплята, на ветвях над их головами испуганно гомонили разбуженные птицы. Толстый мужчина и тощая женщина стояли неподвижно. Губы Виргилия непроизвольно кривились; взгляд Долорес казался задумчивым и отстраненным. По крайней мере, Взлетающего Орла она не замечала.

— Трепет земли, — проговорила она.

— Что? — не понял Взлетающий Орел. Долорес его не слышала.

— Великая Черепаха пошевелилась, — добавила она, обращаясь к Виргилию, и горько усмехнулась.

Виргилий поглядел на свою подругу с тревогой. Долорес ответила негодующим взглядом и мрачно добавила:

— Я ошиблась, все осталось по-прежнему. Ничего не должно меняться — ты понял? Ничего не случилось. Все осталось по-прежнему.

— Миссис О'Тулл здорова? — спросил Взлетающий Орел. — С ней все в порядке?

— Да, да, она здорова, — отозвался мистер Джонс, подталкивая Долорес к дверям хижины. — Она немного испугана, вот и все, — добавил он скорее для себя, чем для Взлетающего Орла. — Ей нужно отдохнуть. А нам с вами стоит прогуляться. Мне нужно с вами поговорить. А она пускай отдохнет, хорошо?

— Конечно, — ответил Взлетающий Орел.

Оставив миссис О'Тулл в хижине, мистер Виргилий Джонс и Взлетающий Орел направились в сторону колодца — места романтического ночного свидания. Когда их шаги затихли в отдалении, Долорес вздрогнула, поднялась, подошла к сундуку, стоящему в дальнем углу хижины, и с усилием подняла его крышку. Здесь взаперти хранилось ее прошлое, не тронутое переменами, такое же, как раньше. Она уселась на пол перед сундуком, обняла его и прошептала:

— Опять то же самое вчера. Каждый новый день — то же самое вчера. Время стоит на месте.

По неуловимым переменам Взлетающий Орел понял, что сегодняшний мистер Виргилий Джонс отличается от Виргилия Джонса вчерашнего. Неприязнь миссис О'Тулл к нему, Орлу, еще вчера неопределенная, сегодня укрепилась, стала несомненной и явственной. Но ни то, ни другое не занимало его в это утро — он хотел задать мистеру Джонсу вопрос и добиться от него четкого ответа. И чем раньше он узнает тайну происхождения острова Каф и одноименной горы, чем раньше узнает, где искать сестру Птицепес и Сиспи, тем раньше сможет оставить чудаковатую парочку в покое и продолжить свои одинокие поиски.