Чтение онлайн

"Пионерами" в хипповской Системе называли неофитов. Таня, по молодости пару раз ездившая стопом, иногда любила щегольнуть системным словечком.

— Ну, мы тут все пионеры русского Интернета, — сказала Снежана. — Впрочем, хочешь — будешь «pioneer». Или даже Старый Пионэр.

— Не, не хочу, — сказал Глеб. — Школу напоминает, до сих пор тошнит.

— Ну, как хочешь, — Снежана на мгновение задумалась, а потом решительно написала на бумажке еще слово. — Вот. Будешь kadet. Не пионер, но похоже.

— А я вообще знаю этих людей? — спросил Глеб.

— Ну, процентов на 70. Кое-кого даже ближе, чем предполагаешь, — и Снежана опять хихикнула.

— И чем вы там занимаетесь? — спросил Глеб.

— Ничем, просто беседуем, — ответила Снежана, — шутим. Вот, вчера придумали, что если делать Азбуку Русского Интернета, то Шварцеру, как главному вруну, надо дать букву «в», чтобы его домен назывался "в. ру".

Вино в ее бокале кончилось. Снежана встала:

— Пойду отолью. — Глеб улыбнулся, а она прибавила: — Ты должен был сказать: that's a little bit more information than I need.

Глеб кивнул. Он вдруг как-то устал. Ирландский паб почему-то стал раздражать. По сути, такой же нереальный, как Снежанин айэрсишный канал: все здесь будто надели маски — спрятались за ними, точно за никнеймами. За соседним столиком беседовали бородатый мужчина и печальноглазая девушка. Что их связывает? Они друзья? Коллеги? Любовники? Или — все вместе и ничего, как он и Снежана. На листке из Снежаниного блокнота он машинально нарисовал японский иероглиф -

и понял, что снова думает о Тане.

В то лето, когда они познакомились, Таня училась рисовать иероглифы. Она даже знала их значение и объясняла ему магический смысл. На самом деле, думал Глеб, Таня просто любит рисовать — все равно, что: она же художница. Всех иероглифов он не запомнил, но этот ему понравился и, чтобы произвести на Таню впечатление, Глеб научился рисовать его машинально, без мыслей, почти единым росчерком.

Сейчас Снежане, должно быть, столько лет, сколько было Тане, когда они познакомились. Таня старше его, а Снежана — моложе. Разница в их возрасте почти равнялась числу лет, которые Глеб прожил в браке. При знакомстве Таня показалась ему взрослой, зрелой женщиной. Внезапно Глеб понял, что не хочет возвращаться домой один.

— Что ты нарисовал? — Снежана заглянула ему через плечо.

— Неважно, — Глеб закрыл блокнот.

— А это имеет ко мне отношение?

— Да, — ответил Глеб, потому что ответить «нет» было бы невежливо. — Самое непосредственное.

Снежана сгребла вещи в сумку и щелкнула замочком.

— Поймаешь мне такси? — сказала она.

Машина остановилась почти сразу, Снежана села на переднее сидение, на прощание чмокнув Глеба в щеку.

— Мы разве не ко мне? — опешил он.

— Нет, я у подруги ночую. Спасибо за прекрасный вечер.

Машина уехала, а Глеб побрел к метро. Он чувствовал себя обманутым. Не сомневался, что они поедут к нему, и теперь даже растерялся.

Вероятно, он что-то сделал не так. Может, она обиделась, что он не объяснил про иероглиф? Или вовремя не дал ей понять, что ее хочет? Или, может, Снежане просто не понравилось с ним в прошлый раз? Зачем же тогда весь вечер рассказывать о своих любовниках?

Не хотелось сидеть дома в одиночестве, и Глеб поехал в Ясенево — отдать Абрамову кредитку и перекинуться парой слов. Снежана оставалась для него загадкой — и именно теперь, когда она укатила к подруге (никогда не слышал раньше о ее подругах), Глеб понял, что никак не может выбросить ее из головы.

Глеб позвонил в дверь, но Абрамов, видимо, уже спал. Решив оставить карточку на столе, Глеб полез за ключом, долго искал в темноте скважину, и, когда попытался вставить ключ, дверь сама распахнулась. В квартире горел свет, и на секунду Глеб испугался.

— Абрамов! — позвал он.

Ответа не было. В комнате Глеб увидел разбросанные по полу машинописные листы и незастланную постель.

Никого. Только к холодильнику магнитом пришпилена небрежная записка: "Спасибо за гостеприимство. Выйду на связь. Твой ВА."

Абрамов исчез.

Снежана объявила на весь офис, что идет в парикмахерскую. Если опоздает, гостей пусть встречают без нее. Андрея с Глебом отправили в ближайший супермаркет — круглосуточный, маленький, вполне домашний и не слишком дорогой. В любом случае, других магазинов поблизости не было. К подъезду гонцы вернулись, нагруженные едой и выпивкой.

— Что значит — "наименее фальшивая водка"? — недоумевал Глеб. Андрей уже полчаса разглагольствовал о том, какие водки надо было покупать год назад, зимой и теперь.

— Я исхожу из того, что нефальшивых водок не бывает. Различаются только градации подделки. Качество спирта, который разводят. Ну и так далее.

Названий Глеб не запоминал, тем более, что этим летом пили один джин-тоник: непривередливые — из зеленых банок, а кто побогаче — Gordon's или Beefeater со «швепсом» из больших пластиковых бутылок. Пару лет назад, когда Глеб жил с Таней, в моде были цветные ликеры с запахом альдегида, поддельный спирт «Рояль» и «Амаретто» (его рекомендовалось добавлять в шампанское).

Лифт не работал, и пришлось подниматься пешком. На стене между третим и четвертым этажом кто-то написал "Буду пагибать малодым", и Глеб вслух удивился безграмотности.

— Это же цитата, — объяснил Андрей, — "Мистер Малой", не слышал, разве? Типа концепт: если рэп в Америке поют негры, то у нас его надо петь с кавказским акцентом. Оттуда и "буду пагибать малодым, буду пагибать, буду пагибать". Нормально.

— Live fast, die young, — переводя дыхание, сказал Глеб.

— Молодыми мы уже не успели, — ответил Андрей, открывая дверь в квартиру.