Чтение онлайн

Из-за угла им навстречу вышла пожилая пара с огромной овчаркой на поводке.

Свидетели. Случайная помеха.

– Как…

– А почему нет? – сказал Гласс. – Если ты родился с глазами, способными видеть, то почему нет? Слепота – вот единственный грех. И для родившегося голодным… власть – единственная настоящая пища в Вашингтоне. Эдгар Гувер, будь у него в голове мозги, а не опилки, мог бы сделать все это еще в то время.

Пожилая пара перешла на другую сторону улицы.

– Коркоран-центр, – сказал Джон. – Если бы операция удалась…

– Она принесла свои плоды, – сказал Гласс. – Или еще принесет. Конечно, все было бы гораздо проще, если бы не принесло этих ненормальных… По крайней мере, в этот раз, – оборвав предыдущую фразу на полуслове, продолжил Гласс, – когда операция была на грани срыва, мне не пришлось тащить на себе труп человека, угрожавшего мне разоблачением, через зону боевых действий.

– Бейрут, – прошептал Джон. – Джерри Барбер… Вы же получили медаль за это!

– Ты однажды тоже получил медаль.

Тем временем они все дальше углублялись в темноту.

– Чего вы хотели добиться, взрывая Коркоран-центр…

– Оседлать историю, творить ее своими руками. Крупный террористический инцидент. Старое ЦРУ, ведомое оперативным отделом, Алленом, Вудруфтом и… инерцией; ФБР; Пентагон – никто не может распутать его. И когда все бы уже потеряли надежду…

– Центр по борьбе с терроризмом под руководством Харлана Гласса «вытаскивает кролика из цилиндра», – закончил за него Джон. – Харлан Гласс – герой, гений. Человек, покончивший с Ахмедом Наралом. Ахмед Нарал работал на управление?

– Аллен был «хозяином» Нарала после Бейрута – у него были какие-то свидетельства того, что у великого палестинского воина в прошлом была любовная связь с еврейкой. Убрав Нарала, я, во-первых, лишил Аллена его лучшей статьи дохода, а во-вторых, победил злодея, и все это одним ловким ударом! И еще, как премию, заполучил твою шкуру. Они отправили Вудруфта в Бейрут разнюхать насчет смерти Нарала и замести следы того, что он был их человеком. Из-за этого ты остался в одиночестве, без поддержки твоего раввина. Теперь я могу добавить к этой премии начатое Фрэнком и продолженное тобой секретное расследование, которое доказывает, что Аллен скрывал «ужасную правду» о том, что влиятельные круги в ЦРУ доверяли Наралу, превратившемуся в монстра, подобного Франкенштейну, и взорвавшему Коркоран-центр. Я пока еще не решил, представить ли Фрэнка героем-мучеником, который обнаружил, что Аллен «поддерживал» мошенника и террориста, или отвести ему роль прикрытия Аллена. Существует столько возможностей, когда все реальности призрачны, засекречены и лживы.

– Тогда как же представить меня? – спросил Джон.

– Действительно, как мы поступим с тобой?

– Что вы извлечете из этого?

Овчарка пожилой четы обнюхивала пожарный гидрант.

– Борьба с терроризмом – вот с чем мы должны идти в завтрашний день. Если необходимость доказана и есть новая, ничем не запятнавшая себя, команда, ожидающая возможности приняться за дело, огромные средства из бюджета…

– Все это было ради денег?

– Деньги – это власть, власть – это все, – сказал Гласс. – Вчерашний день – это мертвая история, основа прежней власти рушится. Ресурсы скудеют. Действуй быстро, действуй эффектно… В годы Великой депрессии Гувер реализовал этот принцип, борясь с красными и грабителями банков, создав при этом более надежный престол, чем если бы был занят войной с мафией или наркотиками.

Пожилая пара повела собаку домой.

Дальше, заставь его рассказывать дальше…

– Мартин Синклер выполнял ваши приказы!

– Он допустил ошибку, сдав анализ крови для оформления документов на медицинскую страховку, который пришел из лаборатории с пометкой «положительная реакция на ВИЧ». Последствия одной бурной ночи в Каире. Если бы он признался в госдепартаменте, что у него СПИД, там решили бы, что он гомик и что он лгал, заполняя секретные формы. Достаточно, чтобы ему дали пинка под зад. Его дочь и жена потеряли бы все, включая мифы, которыми они жили. Сначала он сделал свою работу, потом, начав сомневаться, он все равно держал рот на замке, так как это было единственной надеждой для его семьи. Но ты сказал, что он был надломлен. Видишь? – сказал Гласс. – Ты уже принес для меня кровь, время приносить прибыль.

– Я не убийца!

Темная улица. Брусчатая мостовая. Переулки.

– Ты убил мокрушника, – возразил Гласс.

– Это…

– Решать, что такое зло, – прерогатива победителя. Политика – это любое взаимодействие людей, порождающее силу. Как миллион усердно-целующих-задницы и тех, кто готов ими стать, ты выбираешь этот город, и это – политика. Главное, иметь голову на плечах и желание оседлать фортуну.

– Как вы?

– Как тот, кем ты хочешь быть.

– Фрэнк…

– Ты спас меня от него. Теперь я знаю, насколько далеко он продвинулся, теперь я могу просчитать любые поползновения скалы, которую он свернул. Фрэнк был очень ловок и настойчив. Обнаружив, что в системе, которой он служил, появились непонятные искривления, он затеял свою собственную игру. Добрался почти до меня. Я не мог позволить ему связаться с Филом, этим долбаным глистом. Фрэнка предполагалось нейтрализовать чисто, но… мокрушник никогда не мог противостоять умному танцу. Фрэнк был хорош. Но он доверял системе. А ты, – сказал Гласс, – ты доверял только себе.

– Этот город, – прошептал Джон, – этот город не позволит вам…

– Этот город для меня мертв, – оборвал Гласс.

Джон ударил Гласса ребром ладони по уху. Тот отшатнулся, обрушив свой зонтик на Джона, Джону не удалось захватить свободную руку Гласса, в которой моментально оказался револьвер, и Джон бросился на Гласса.

Гласс был, конечно, старше, но ему не досталось этой ночью так, как Джону. Выслеженному. Преследуемому. Выносливый, тренированный «бульдог», чьи твердые мускулы не были избиты и порваны.

Перехватить руку с пистолетом…

Отобрать его! Вывернуть руку! Захватить…

Грохот револьверного выстрела. Пламя вспыхнуло у ребер Джона, но он мертвой хваткой продолжал удерживать вырывающееся запястье, руку в перчатке… Звук разбитого пулей окна. Завыла сигнализация.

Скользкие кирпичи. Увертываясь, удерживая равновесие, толкая, борясь за… Джон выворачивал руку с пистолетом до тех пор, пока револьвер не уставился дулом в небо, роняющее капли дождя на напряженные лица борющихся.

Гласс пнул его коленом, метя в пах, но попал в живот, задетые пулей ребра отозвались резкой болью.

Не закричать, дыхание…

Пистолет, палец Гласса на спусковом крючке, курносый бочонок рвался назад и вперед между ними. Джон нажал кнопку, блокирующую барабан револьвера. Барабан открылся. Шесть патронов выпали на тротуар, подобно золотым каплям дождя.

Гласс запустил разряженный револьвер прямо в глаза Джону. Ослепленный, кричащий, Джон выстрелил ребром ладони прямо перед тобой…