Чтение онлайн

Многие из вас, я знаю, мечтали попасть на фронт, чтобы бить врага. Святое это дело для каждого гражданина Советского Союза. Но, поверьте, мои сослуживцы, мои соратники, у нас тоже передний край. Среди заключенных немало врагов. Не так-то просто их выявить и обезвредить. Они следят за каждым нашим шагом, без сомненья, воспользуются любой нашей оплошностью. Надо быть постоянно начеку. Никакого ротозейства, благодушия, потери бдительности, личных контактов с заключенными.

— А пленные немцы тоже нам?

— Да, все функции по конвоированию военнопленных переданы конвойным войскам НКВД СССР. Прием военнопленных на временных пунктах производится командованием частей наших войск по заявкам штабов армий или распоряжению начальника войск НКВД по охране тыла действующей армии. Состав конвоя в каждом случае определяется командирами частей в зависимости от обстановки и возможностей.

…Не знаю, — продолжал после паузы командир полка, — когда мы сможем еще раз вот так же встретиться, разве что после войны. В заключение хочу сказать: вы должны всегда находиться в постоянной готовности отразить нападение. Беспечность в нашей службе — враг номер один. Опасности у нас не меньше, чем на фронте. О преступной и враждебной деятельности заключенных, их уловках и ухищрениях, нарушениях режима вам еще расскажут командиры подразделений на инструктажах. В любых, самых сложных, обстоятельствах нельзя допустить побега заключенного или военнопленного. Это для конвойных войск самая главная задача. А кто на фронт рвется, не спешите, конца войны пока не видно, еще навоюетесь.

Так закончился для Вадима, Дмитрия, их сослуживцев относительно спокойный период подготовки к повседневным реалиям службы.

Вадим получил винтовку образца 1891 года с потертым прикладом, новеньким пггыком и довольно грязным ремнем. Он неизменно выполнял упражнения по стрельбе на отлично», а с помощью «старушки» результаты оказались снайперскими. Не все новое лучше старого!

Уже через три дня третья рота в составе восьмидесяти пяти человек получила задачу выехать в район Воронежа и организовать эшелонный конвой для сопровождения восьмисот заключенных на стройку ГУЛАГа, в один из производственных лагерей Восточной Сибири. На сборы отводилось всего два дня. Для подразделения выделялся четырехосный товарный вагон, один из имеющихся в распоряжении полка с довоенного времени. В нем были двухъярусные деревянные нары, письменный стол начальника конвоя с двумя телефонными аппаратами, шесть табуреток, лампа «летучая мышь» под крышей, печка «буржуйка» посредине. В Сибирь все-таки путь лежит.

Друзьям определили место на верхнем ярусе у стены вагона, рядом с входной дверью.

Впервые с вещевым мешком в головах, шинелью под боком на голом деревянном настиле Вадим долго не мог заснуть. Грохот колес, бесконечное раскачивание вагона, грубое дергание товарняка действовали угнетающе. Слова казачьей песни не выходили из головы:

«Тик-так-так… тик-так-так», — вторили колеса.

Когда песню слышал дома, она и воспринималась просто как песня. А в жизни все гораздо сложнее.

Вадим смотрел в открытый люк вагона на голубеющее с востока небо, на низкие берега какой-то речушки в серебристом легком тумане.

Вспомнил свою родную речку Панику. Сколько радости она доставляет детворе. Теплая и ласковая вода не выпускает из своих объятий купальщиков целыми днями. А сколько девичьего визгу, если под них поднырнуть. Иногда по просьбе бабушки ловили бреднем рыбу. Попадались плотвички, карасики, линьки и щурята. Ах, какая из них щерба! Вадим реально ощутил вкус и запах ухи. Сухой паек все-таки не то.

Потянулось скошенное поле, копны, стоящие стройными рядами, — красота! Тишина, и никакой войны. А может, она уже закончилась?

…Подготовленных вагонов для перевозки заключенных не оказалось. К вечеру железнодорожники подали на разъезд десять четырехосных с тормозными площадками на каждом третьем и четыре двухосных товарных вагона. Этим все и ограничилось. Сказали лишь, что через пять-шесть часов эшелон должен убыть с разъезда, иначе с утра появятся немецкие «юнкерсы». Единственное, что требовалось от конвоя, в первую очередь прорубить в полу вагонов отверстия, чтобы проходил кулак, да колючей проволокой опутать все люки и боковые стенки вагонов. Свободными должны оставаться лишь двери справа по ходу поезда.

Заключенные к этому времени уже были сосредоточены невдалеке в узком овраге. Оттуда их выводили группами по восемьдесят человек и до вагона сопровождали красноармейцы конвойного полка из Воронежа. У дверей стояли две шеренги по пять бойцов с каждой стороны с винтовками наперевес, с тыльной части эшелон охраняли два человека. Воронежцы подводили по пять заключенных и передавали их с документами конвою. Здесь же проводился обыск, проверка вещей, после чего давалась команда на посадку в вагон. Вадим стоял у дверей. До сего времени ему не приходилось видеть заключенных. С Дмитрием они потом отметили, что лица и одежда конвоируемых одинаково серые, люди передвигаются медленно, интереса к окружающему миру не проявляют.

— Странно, — высказался Димка, — такие тюхи-матюхи, а могут совершить побег, куда им…

— Ты помнишь слова русской песни:

Но не каждый, наверное, способен совершить побег, и не все, вероятно, к этому стремятся.

В отдельный вагон поместили восемьдесят женщин. По виду они мало чем отличались от заключенных мужчин, такие же согбенные, серые. Несмотря на запрет, перед посадкой и после люди все время негромко переговаривались — слышались приглушенные голоса.

В одном двухосном вагоне разместили склад продовольствия для конвоя, во втором для заключенных, третий оборудовали под кухню, а четвертый числился в качестве санитарного. Первые три были размещены в голове, а санитарный — в хвосте поезда.

В полночь посадка заключенных была завершена и битком набитый эшелон сразу же пошел на восток.

Первую караульную смену Вадим и Димка отстояли на тормозной площадке последнего санитарного вагона. Задача не сложная: вести наблюдение за полотном железной дороги, чтобы своевременно обнаружить на шпалах и насыпи беглецов, а также охранять эшелон от нападения с хвоста поезда. О всем необычном, подозрительном, появлении авиации противника докладывать начальнику караула по телефону. При обнаружении побега останавливать поезд стоп-краном.

Стояла ночь. Звезды скрылись за сгустившиеся тучи, лишь по горизонту небо на западе высвечивалось узкой полоской. Заморосил мелкий дождик, потянуло прохладой. Мелькание уходящих мокрых шпал быстро утомляло. Гимнастерки согревали слабо. Вадим наблюдал по ходу поезда за правой стороной движения, Дмитрий за левой. Телефон звонил каждые десять минут. Один и тот же вопрос: «Как дела?»

Эшелон шел уже несколько часов, лишь один раз останавливался на каком-то разъезде, все станции проходил на полной скорости. Даже Поворино, большой железнодорожный узел, не стал исключением. Паровозы менялись только ночью. Подолгу могли стоять лишь на разъездах, пропуская один за другим встречные поезда.