Чтение онлайн

Рэп только и смог, что покачать головой. Горло не слушалось его. Он облизнул соленые губы.

– Думаю, это работа гномов. Импы используют эти штуки в тюрьмах. А также в войсках. По-моему, это глупость. Если мужик не тянет, убей его и найди другого, к чему эти грязные разборки? Тем не менее у импов эта вещица используется для наказания. Джотунны не опускаются до такого варварства, верно я говорю? – Белые брови-крылья вопросительно и требовательно поднялись.

– Да, господин.

Калкор вспыхнул:

– Вздор! Нет, господин! Иногда полезно поиграть в жестокость. Должен же я в конце концов поддерживать свою репутацию или нет? Это лучше всего проделывать на берегу.

Находишь подходящее дерево, привязываешь человека за руки. Все становятся в очередь и передают плетку друг дружке. Чей удар убьет его, тот и выиграл. Я видел однажды, как человек выдержал двадцать два удара. Это был престарелый епископ, который не желал делиться маленьким припрятанным сокровищем. Можешь посоревноваться с ним, вдруг обскачешь. Пять ударов – и человек останется развалиной на всю жизнь. Если хорошенько постараться, то эта штуковина перешибет кость. Понятно тебе?

– Да, господин.

– Ну так вот, фавн, сейчас я буду задавать вопросы, а ты будешь отвечать. Я отлично распознаю ложь, и на каждое вранье – удар кошкой-девятихвосткой. Будь паинькой, тогда тебе не будет больно. Если я и убью тебя, то быстро. Правила ясны?

– Да, господин. Господин, можно глоток воды?

– Нет. Вопрос первый. Кто король Краснегара?

– Никто. Холиндарн умер.

Калкор кивнул, словно услышал нечто приятное, словно Рэп подтвердил известия, принесенные Дарадом. Калкор не знал и спрашивал, значит, очевидно, так и не получил письмо от Форонода.

Неужели агент не догадывался, кого он приглашает в Краснегар? Или рассматривал Калкора как неизбежность и хотел сыграть на доброй струнке тана, пока не поздно? Впрочем, у Калкора все струнки плохие. Ноги Рэпа закоченели еще больше, чем руки.

– Второй вопрос. Опиши Иносолан.

Рэп глубоко вдохнул, взвешивая, с одной стороны, грозящие ему мучения и, с другой – возможность того, что сказанное им может принести хоть какой-то вред... но все бесполезно – он уже говорил. Трусость имеет тысячи обличий, и во что ее ни ряди – слабость, измождение, голод, – все равно она останется трусостью. У него не хватило мужества заставить себя промолчать.

– Ростом посередине между импом и джотунном. Волосы золотые... потемнее золота... ну, вот как у того мужика, что чинит башмак... Зеленые глаза... Стройная. Она скачет верхом и...

– Меня интересует только ее внешность. Она красива?

– Да, господин.

– Смотри мне в глаза, когда со мной говоришь. Покажи, какого размера у нее грудь. М-м-м... Я бы хотел побольше. Она девственница?

– Я не знаю! – Рэп ухитрился почти крикнуть. Калкор усмехнулся, не отводя от Рэпа острых огоньков глаз.

– Ты обладаешь ясновидением, правда?

– Я, господин? Нет, господин.

– Это раз. Я предупреждал. Один удар. Можешь ли ты управлять им, включать и выключать по своей воле?

– Иногда, – промычал Рэп.

У Дарада рыбьи мозги. Он слишком много говорил. Как и Гатмор. Калкор по собственной воле ни за что не расстанется с ясновидцем.

– Это нелегко, так ведь? Поэтому ты соблюдаешь осторожность? Ты любишь ее?

– Инос? Люблю ее? Я? Я... Нет, конечно же нет.

– Два.

– Что «два»? – спросил Рэп.

Больнее от этих цепей не будет, просто не может быть хуже, чем сейчас, когда кровь возвращается в остывшие руки. А ноги! Боже, что с ногами!

– Два обмана – два удара. – Калкор приподнял рукоятку, и цепочки, как маятник, качнулись, позванивая. Вдруг, встрепенувшись, Рэп забыл про мучительную боль.

– Нет, я был коню... О Боги! Любить Инос?

Калкор в изумлении покачал головой:

– Ты не знаешь? Ты сам не понимаешь? Как трогательно. Сердце мое обливается кровью, благородные порывы так и прут из всех щелей. Беру «два» назад. Давно я не впадал в такую сентиментальность с тех пор, как святой претор Кластрала предлагал мне своих дочерей. Но все же давай выясним до конца. Ты хочешь Иносолан?

Рэп кивнул, слишком потрясенный, чтобы говорить. Как он осмелился? Так вот откуда взялась эта сумасшедшая мечта найти ее и стать ее – нет, не слугой – возлюбленным. Однажды она поцеловала его и позволила вернуть поцелуй. Они держались за руки. Щенячья любовь! Безнадежная, как осенняя морось. Немыслимо! Она королева, а он – невежа без роду без племени. Все это время он обманывал себя. Боги! Боги!

И вот почему он так разволновался, когда увидел мужчину, выходящего из ее палатки. Ревность, вот причина! Дурак! Дурак! Дурак!

Калкор наблюдал за ним с удивленным презрением, как будто мог прочитать это мысленное самобичевание.

– Так сильно, как никогда не хотел других женщин?

– Да, господин! – Боги свидетели, это было правдой.

– Да, пожалуй, это хорошая рекомендация. Впрочем, не знаю, может, у фавнов извращенные вкусы. А сейчас она где?

– Не знаю.

Калкор нахмурился, внимательно изучая Рэпа, и его синие глаза вспыхнули еще ярче. Он выждал, пока корабль взберется на следующий гребень, а потом осторожно спросил:

– Ну, а приблизительно?

– Вероятно, в Зарке, господин. Ее похитила колдунья, а эта колдунья – джинн.

Тан удивился:

– Правда? Да-а, похоже, волка слишком часто били по голове. Откуда ты знаешь мое имя?

– Увидел тебя... в... волшебном окне. – У Рэпа не осталось сил говорить. Боль все усиливалась, сводила с ума.

– Ты знаешь, где именно в Зарке?

– Араккаран, сэр.

– Вот теперь – два. Правду!

Отчаянно стараясь сосредоточиться и не стонать, а говорить, Рэп выдавил из себя: