Группа эскорта
Шрифт:
Мимо меня пробегает военсталкер, только что игравший роль часового, плюхается наземь… «Таг! — глухо взлаивает «драгуновка» в его руках. — Таг!»
— Жанна Афанасьевна! Жанна Афанасьевна! Где же вы? — доносится из туманища голос Гетьманова.
С той стороны, где лежал ефрейтор Енов, холм связан был с берегом узким перешейком. Перешеек, покрытый лужами почти полностью, отменно простреливался.
Пара кустов, а дальше — метров пятьдесят открытой местности, до самой кромки елового леса, откуда били автоматчики Репы. Короткими перебежками к перешейку подбирался десяток бандитов. Их прикрывали огнем остальные. Если мы сейчас же не уберемся отсюда, нам хана. Полный мандец, ребята.
Даю еще одну очередь на два патрона. «Др-р-р-р!» — откликается автомат Малышева. «Таг!» — упрямо долбит «драгуновка».
Залегли, суки.
И вдруг — даг! — грохочет из ельника гаусс-пушка. Снаряд ее разрывается внутри облака, накрывшего всю верхушку холма. Кто-то вскрикивает.
Бросаюсь в «парную». Натыкаюсь на Гетьманова. Он катается по земле, зажав уши ладонями.
— Жа… на… — пищит он едва различимо, пытается подняться и падает на колени.
— Жанна Афанасьевна!
Да где она? Тут пространства с гулькин хер, негде спрятаться.
Вот же расклад!
Вдруг вижу: Жанна Афанасьевна Жилко с окровавленным лицом карабкается прочь из канавы, но не может вылезти. Подскакиваю к ней. Она удерживается на краю, над жижей, перегнувшись и уперев локти в землю.
— Н-на… держи-и, — протягивает она мне что-то. — Озёрскому отдай. Он будет… счастлив…
Каждое слово дается ей с большим усилием. Ранена?
Протягиваю руки, чтобы вытащить ее из канавы, но она отталкивает меня.
— Спасибо… Это уже ни к чему… Ее вот спаси…
В ладонь мою ложится обычная флешка. Старая штуковина. На некоторых компах уже и разъёмов под нее не делают. Ну да это не беда.
Прячу флешку в карман и все-таки тащу тело Жилко из канавы, а она упирается…
«Только… обу… за… её-о-о… её-о-о… спа…» — бормочет.
Вытягиваю обрубок — одной ноги нет по щиколотку, другой — выше колена.
— Ду-би-на… Погиб… нешь… со мной… зазря… брось… Её… Озёр… ско…
«Даг!»
Снаряд гаусс-пушки взрывается в двух шагах. Что-то толкает меня в бок.
Мы с Жилко в обнимку летим к основанию холма, а когда приземляемся, ее голова мертвой тяжестью падает мне на подбородок. Из шеи женщины-мальчика хлещет кровь. Позвоночник перебит осколком. Всё. Я сжимаю в объятиях труп.
Самого-то меня куда ударило? Ранен? Или нет?
Вот же падаль! «Альпиец» обезображен осколком до полной утраты боеготовности. Везет же мне с оружием.
— Жанна Афанасьевна! Жан-на… Сержант! Куда вы меня… Я приказываю…
Малышев тащит мимо меня в камыши, в болото, обмякшего Гетьманова.
— Давай, Тим, за мной, млять! — и еще кому-то за спину: — Не отставать!
Военсталкер со снайперкой, пригнувшись, палит в сторону перешейка.
Отпускаю стремительно холодеющее тело. Кричу Гетьманову:
— Жанну Афанасьевну убили!
Электрошкаф на холме разлетается в щепы от прямого попадания из гаусс-пушки.
— С-суки, — бормочет снайпер. — Двоих я точно положил…
— Где они?
— Да уже на той стороне холма. Перешеек уже их.
— Тогда будет им сюрприз… гранаты есть?
— Есть. А на хрена тебе? Не добросишь.
— Дай!
Он дает. Такая же РГД-5, как и у меня.
— Давай, браток, в камыши. Чуть подале, — говорю ему.
Мы делаем несколько шагов. Метрах в двадцати впереди нас слышится голос Гетьманова:
— Поставьте меня на ноги, сержант! Немедленно! Я могу передвигаться, я не ранен, я всего лишь слегка контужен…
Хватаю снайпера за локоть.
— В самый раз. Идея есть одна…
— А? — и на лице у него написан вопрос: «Что за идея?». А в глазах — мучительное желание сбежать.
— Погодь, — говорю. — Задержим их тут как следует. Ты только помоги мне.
Ну, он военный, понты, туда-сюда, не хочется ему показывать, что зассал. Это ж ясно.
— Смотри.
Я размахнулся и отправил одну гранату за холм.
Рвануло. Оттуда донеслись такие вопли! Такой истошный, отчаянный крик!
Очень хорошо. Ну получите, твари, вторую. Хорошо легла! Опять взрыв — чуть левее — и опять адские крики..
Вот вам еще сюрприз, дармоеды! Я в беге и прыжках не силен, вот только дар у меня один есть — далеко метать тяжелые штуки. А если понадобится, то и очень далеко. И вам, чмошникам, даже представить себе трудно, откуда я могу заметнуть эргэшку прямо вам под ноги!
— А теперь, давай, братишка, глянь в прицел. Сейчас те, кто там жив остался, нас своими гранатами забросать попробуют. Прямо с вершины холма. Ты уж не подведи, херакни им в самый что ни на есть момент!
— Да понял, не дурак…
Приник парень к своей металлической ляльке, водит ею вправо-влево… Бабах!
И орет мне в самое ухо:
— Пригнись!
На самой вершине холма опять рвануло. И рвануло — мое почтение!
Осколками возле нас все камыши в мелкое крошево посекло.
Понятно мне: отважные твари — эти бандюки. К несчастью для них, вместо того, чтобы накупить старых добрых простецких эргэдэшек, они набрали дорогих и лукавых эргаошек. А меж тем учиться надо с такими штуками работать, мать вашу, раздолбай! После того как снайпер их гранатчика пристрелил, трехсотграммовая рифленая дура брякнулась у него из руки на землю, и какой-то долбонавт двинул по ней ногой, хотел отправить ее подальше.
Не знал он, что эргаошка срабатывает от удара. И теперь там у них очень думственно стало. Разлет осколков от этой дряни такой, что мало не покажется. И какие осколочки! Эх…