Грусть не для тебя
Шрифт:
— Не слишком удачно. Но я купила газету, где есть объявления о вакансиях. Садись, — предложила я, убирая со стула сумочку и органайзер, чтобы освободить ему место. — Слава Богу, что ты здесь. Только что о тебе подумала. Как ты управляешься с этим приспособлением? — Я показала ему чайное ситечко.
По-прежнему стоя, он склонился над столом и налил мне чаю, одной рукой держа ситечко, а второй — чайник.
— Садись, — повторила я.
Он прокашлялся. Ему явно было неловко.
— Хм… если честно, у меня здесь назначена встреча.
— С кем? — спросила я, опасаясь, что сейчас появится Фиби.
— Она прямо за твоей спиной. — Итон указал на «Мадлен» и, когда она на него посмотрела, подмигнул ей — не так равнодушно и двусмысленно, как иногда подмигивают мужчины, а очень по-дружески. Совсем как Санта-Клаус, если бы он был тоньше и моложе.
«Мадлен сдержанно помахала Итону, потягивая капуччино из стеклянной чашки, а потом одарила его легкой улыбкой. Я сопоставила эту улыбку со словами «мон петит чой» и пришла к единственному возможному выводу… У Итона есть подружка. И она не просто хорошенькая — она еще и француженка!
Итон улыбнулся «Мадлен» и снова посмотрел на меня.
— Присоединяйся к нам, Дарси.
Но, готова поклясться, ему этого не хотелось.
— Все в порядке. Иди, — быстро сказала я, чувствуя неловкость: я-то самонадеянно полагала, что он всегда будет в моем распоряжении!
— Уверена? — Он бросил в мою сторону беглый, почти сочувствующий взгляд.
— Да. Да. Все равно я ухожу. Буду изучать вакансии, о которых я прочитала в газете Развлекайся.
— Тогда ладно. Увидимся позже, хорошо?
— Конечно, — бодро сказала я — Разумеется.
Наблюдая за тем, как Итон идет к столику «Мадлен», я вдруг почувствовала что-то вроде ревности. Это чувство застигло меня врасплох. В конце концов, какая мне разница, что у Итона есть подружка? У меня-то ведь на него никаких планов. Конечно, мне хотелось его поцеловать, но это вовсе не значит, что я влюблена или что-нибудь в этом духе. Возможно, когда я увидела его с другой, то сама затосковала по спутнику жизни. Может быть, забеспокоилась, удобно ли мне впредь оставаться у Итона. И какие у меня права на его уютную кровать?
Краем глаза я видела, как «Мадлен» встала и поцеловала своего «чой» сначала в одну щеку, потом в другую. Знаю, что европейцы всегда приветствуют друг друга двойным поцелуем, но со стороны это выглядело очень манерно, и я решила про себя никогда так не делать. Итон снял кепку, пригладил взъерошенные кудри, потом сел и придвинул стул поближе к ней. Их колени соприкасались.
Я отвернулась и быстро стала есть, чувствуя легкую неприязнь от того, что Итон ничего мне не рассказал о своем романе. Интересно, что у них на самом деле? Может быть, он каждый день встречается с ней под тем предлогом, что ему нужно заканчивать книгу? Может быть, они занимаются сексом у нее, пока я вечером дожидаюсь его возвращения? Почему он мне ничего не сказал? Расплачиваясь, я задумалась, стоит ли с ними прощаться. С одной стороны, было бы любопытно с ней увидеться и разузнать поточнее об их свеженьком (а может быть, давнем) романе. С другой стороны, мне стало неловко, так что я скорее бы предпочла выскользнуть за дверь незамеченной. Это было совсем не похоже на меня — так стушеваться, и я снова задумалась, почему меня смущает то, что у Итона есть девушка.
Стоя у кассы, в нескольких шагах от их столика, я слышала хрипловатый голос Мадлен с французским акцентом и веселый смех Итона. Я протянула официантке счет и десяти фунтовую банкноту.
Она отсчитала сдачу, которую я оставила на маленьком подносе для чаевых. А потом, когда направилась к выходу, услышала, как Итон зовет меня:
— Дарси! Иди сюда на минутку.
Я повернулась, сделав вид, что не понимаю, кто это меня зовет, — как будто я забыла, что он сидит в кафе с женщиной. Потом приветливо улыбнулась и подошла к их столику.
— Привет!
— Это Сондрина, — сказал Итон. — Сондрина, это Дарси.
Сондрина? Что это за имя? Я взглянула на девушку вблизи. Гладкая чистая кожа и замечательные высокие брови. Свои собственные я не приводила в порядок со времени приезда.
— Рада встрече, Сондрина, — сказала я, поймав себя на том, что стою в типичной позе беременной женщины: колени вместе, руки на животе. Я опустила руки и попыталась принять более привлекательную позу.
— Я тоже рада, — промурлыкала Сондрина.
Мы обменялись любезностями, а потом, на тот случай, если Итон преуменьшил мою роль в своей жизни или вообще забыл об этом упомянуть, я сказала ему: «Увидимся дома». Я ждала, что на лице Сондрины отразится удивление или тревога, но напрасно. Лишь учтивое равнодушие. Когда я вышла из кафе и завернула за угол, направляясь домой, мне вдруг стало тоскливо, даже грустно. Я почувствовала, как заворочалась моя девочка, и мысленно шепнула ей: «У Итона есть подружка. И я не понимаю, почему это так меня огорчает».
С Итоном мы увиделись лишь вечером, когда он наконец вернулся. Без Сондрины Я лежала на кушетке, полусонная и голодная, и ждала его, слушая музыку.
— Десятый, — ответил он, стоя надо мной. — Ты ела?
Он кивнул.
— Где ты был? — спросила я, чувствуя себя ревнивой женой, которая обнаружила отпечаток розовой губной помады на мужниной крахмальной сорочке.
— Работал.
— Разумеется, — сказала я, постаравшись, чтобы это прозвучало игриво, вроде бы в шутку, но с претензией.
— Что это значит? — спросил он, жестом приказывая мне подвинуться и дать ему место.
Я подтянула ноги, чтобы он мог сесть, и уперлась ступнями ему в бедро.
— Это значит — ты действительно писал или гулял с Сондриной? — Я спросила это таким голосом, каким обычно говорят дети, когда дразнятся. Типа «А Итон целовался с Сондриной в саду поддеревом!».