Гуашь с кровью
Шрифт:
Помимо продуктов в этом заказе было кое-что из посуды и двадцать новых матрасов для детских кроватей. Пока я отнес коробку с тарелками и чашками на кухню и вернулся, водитель подъехал задом к дверям склада (бывшему гаражу) и выгрузил матрасы на кусок брезента у входа. С этими дверями вышла непредвиденная заминка, что-то там заклинило в замке. Пока я громыхал ключами, нервный водитель ругался и спрашивал, кто ему заплатит за простой. Я попытался урезонить его, напомнив, что он и так получит за разгрузку обычную плату, хотя следовало бы ее уполовинить, но есть такие люди, которые слышат только себя. В общем, я расплатился и отпустил его, а матрасы оставил там, где лежали, только прикрыл другим куском брезента. Я рассудил так: место с дороги не просматривается, фабричная упаковка на матрасах непромокаемая, так что ни дождь, ни дурной глаз не повредят им до пятницы, когда придет Матвей и либо починит замок, либо поможет мне отнести все это добро наверх.
Я помог Веронике разложить по местам продукты и наклеить бирки на пакеты с крупой. Вероникой звали нашу бывшую воспитанницу, которая по окончании курса реабилитации решила остаться в Доме поварихой. После кладовой заглянул в класс. Ребята читали. Вернее, читал Аркаша, а остальные, сдвинув стулья, сидели вокруг него. Когда Аркаша дочитывал до конца страницы, книжку пускали по кругу, чтобы потрогать картинку. Книжек с такими картинками в Доме всего пять. Сегодня это «Конек-Горбунок».
– Ярким пламенем сверкая, встрепенулася вся стая, кругом огненным свилась и за тучи понеслась… – услышал я и, улыбнувшись, прикрыл за собой дверь.
Пока я отпирал сейф, в левой руке у меня была накладная на продукты. Когда отпер - она уже лежала на полу. Да и сам я, признаться, с трудом удержался на ногах. Промямлил только:
– Что ж это, а? Как это?
Ведь правда же страшно и странно. Час назад все было в порядке. Вот счета, рассортированные по прозрачным пакетикам, вот папочки-скоросшиватели с детскими фамилиями, вот пачка денег, перетянутая резинкой. А вот - все то же самое, но в потеках красной жидкости. И не где-нибудь, а в сейфе, самом надежном, казалось бы, месте в самом надежном, казалось бы, Доме. Н-да, страшно и странно…
Я двумя пальцами извлек Андрюшкин рисунок из сейфа - пятно на голубом лбу снова было влажным и почти черным, - бросил на стол поверх развернутой газеты и начал наводить порядок. Уже не жалея платка, протер личное дело поступившего последним Сергея, разгладил целлофан на пачке счетов за свет, смахнул пару капель с металлической дверцы… На самом деле, не так и много оказалось этого красного, просто очень уж неожиданно. Все-таки сейф… надежное, казалось бы…
То есть до сих пор мне так казалось.
Я бросил платок на стол и медленно вышел из комнаты. Остановился у двери в класс, немного послушал про Жар-Птицу и двинулся дальше, в спальню для мальчиков.
Как и следовало ожидать, здесь оставалось четверо ребят того возраста, в котором сказки уже не интересны. Трое сидели на стульях у раскрытого окна, четвертый, Сергей, - на подоконнике.
Я не скрывался. На скрип двери обернулись все четверо - довольно нервно, как мне показалось.
– Так, - объявил я с порога, стараясь не повышать тона.
– Я никому не хочу угрожать. Тем более не хочу никого обыскивать. Так что давайте договоримся так: вы просто отдаете мне ЭТО, и я ухожу.
– Алекса-андр Борисович!..
– протянул Мишка, явно приготовившись врать.
– Еще раз повторяю, - сказал я уже строже.
– Вы отдаете мне ЭТО, я ухожу, и никто из вас не будет наказан. Иначе мне придется…
Тут я засек краем глаза подозрительное движение и обернулся к окну.
– Сергей! Во-первых, встань с подоконника. Разве я не говорил тебе, что у нас нельзя сидеть на подоконниках? И окна открывать без спроса, кстати, тоже нельзя. Во-вторых, что там у тебя в руке?
– В какой руке, Александр Борисович?
– Спасибо, хоть отчество выучил!
Я отодвинул паренька в сторону и выглянул в окно. На жестяном карнизе по ту сторону оконной рамы дотлевала помятая сигарета.
– Так. Это откуда?
– спросил я, стараясь не показать растерянности. И как это я сразу не уловил запаха табачного дыма? Когда никто не ответил, спросил иначе: - Еще есть?
Сергей пожал плечами и достал из заднего кармана джинсов початую пачку сигарет.
– Вот. Последняя.
– А спички? Или что там у вас? Зажигалка?
– Там, в пачке, - сказал Сергей.
– Понятно.
– Я обвел взглядом притихшую троицу.
– Еще у кого-нибудь есть сигареты или зажигалки? Точно ни у кого? Тогда вот что… - Снова повернулся к новенькому: - Сергей. Через три недели, если все пойдет по плану, ты вернешься домой. Или, если хочешь, я прямо сейчас позвоню твоему отцу и попрошу забрать тебя уже сегодня. Хочешь, нет?
– Упрямый затылок едва заметно качнулся из стороны в сторону.
– Хорошо. В таком случае, раз ты хочешь остаться здесь, запомни, пожалуйста, несколько простых правил. Первое…
Пять минут спустя я вышел из комнаты, комкая в кармане трофейную пачку сигарет. Хотя, честно говоря, я надеялся обнаружить у ребят что-то другое. Ключ или, я не знаю, отмычку.
– Не отвлекайтесь, пожалуйста, я подожду, - попросил я, отступая на шаг назад.
Любовь Николаевна кивнула и снова склонилась над детским коленом.
– А это йод или зеленка?
– страдальческим голосом спросила Марина.
– Перекись водорода. Она не жжется, так что прекрати дрожать подбородком.
– У-у… А-а-а… - на всякий случай приготовилась девочка, но когда ватка коснулась свежей ссадины, сразу успокоилась.
– Представляете, Александр Борисович, кто-то оставил лошадку посередине комнаты. Не которая с колесиками, а которая качается, с хвостом. А я пошла и… и вот!
Я вздохнул. Наверное, человек со стороны может подумать, что половина нашего бюджета уходит на зеленку и бинты. На самом деле мы расходуем их не так много. Не больше, чем группа обычного детского сада, а, скорее, даже меньше. Потому что нашим детям приходится быть осторожными.