Гулы
Шрифт:
Подняв руку, комиссар стукнул в панель — звук удара разорвал тишину дома. Какое-то время он ждал, но ничего не услышал. Тогда он еще раз стукнул по двери, хотя заранее знал, что им никто не откроет.
Через короткое время комиссар произнес:
— Паола, вы все еще хотите открыть эту дверь? Та быстро кивнула.
— Но вы понимаете, что мы можем там обнаружить?
Паола снова кивнула, не отводя взгляда от Гольди, который смотрел на нее так, словно мысленно хотел отговорить от того, зачем они пришли в этот дом.
— Ну, хорошо,— сказал комиссар, видя, что переубедить девушку ему не удастся.— Раз вы хотите, мы это сделаем.
Развернувшись, он еще раз оглядел дверь и сказал:
— Отойдите назад.
Он подождал, пока Паола и Андрей отойдут к лестнице, и когда они оказались у него за спиной, с силой ударил каблуком в дверь.
Грохот удара раскатился по дому: резная панель двери треснула, пластиковые вставки упали на пол. Не мешкая ни секунды, Гольди ударил еще пару раз. После второго удара на пол посыпались щепки, после третьего в замке что-то лязгнуло. Комиссар шагнул к двери и, взявшись за ручку, потянул ее на себя, разбитые петли жалобно скрипнули, дверь дрогнула и начала открываться…
Лежа в шести метрах от трупов, Аз Гохар чувствовал, что голову его все сильнее сжимают тиски: виски полыхали огнем, в затылке пульсировало, шея превратилась в гранит… Подобное чувство он уже испытывал вчера утром на чимитеро ди Джованни, однако сейчас оно было в миллион раз сильней — словно слабый запах гниения вырвался на свободу, когда вскрыли гнойник. Аз Гохар опустил веки и несколько раз глубоко вдохнул воздух. Он понимал, что ему нужно собраться, иначе невидимые щупальца Зла, витающие над кладбищем, подчинят его своей воле. Никогда в жизни не испытывал он ничего похожего, но ведь никогда в жизни ни с чем подобным он и не сталкивался. Мысленно сложив руки, он начал молиться — слова древнего языка потекли через мозг, словно камни, опускающиеся в деготь,— но по мере того как они проходили через сознание, поток слов ускорялся, а сдавливающие голову тиски разжимались. Через короткое время он почувствовал, что в голове прояснилось, и рискнул поднять веки: огромный автобус по-прежнему стоял возле ворот, но, похоже, гулы заканчивали его разгружать. Аз Гохар втянул носом воздух и ощутил запах теплой земли, смешанный с горечью тления. Этот запах отличался от сладковатого аромата, витавшего в зарослях можжевельника, и от горького запаха гнилых желудей — висящий над кладбищем запах нес в себе смерть. Аз Гохар еще раз окинул взглядом ряды мертвецов и принялся отползать.
Четверть минуты спустя он оказался с внешней стороны вала, в двух метрах от Джей. Женщина по-прежнему сидела на гранитной статуе. Увидев спускающегося старика, она напряглась, но не сдвинулась с места. Оказавшись на траве, Аз Гохар выпрямился и принялся отряхивать пыль.
Несколько секунд Джей молча наблюдала за его действиями, наконец не выдержав бросила:
— Ну, что?
— То же, что мы видели со смотровой станции,— ответил старик,— ряды мертвецов лежат лицом вниз, начинаются в десяти метрах отсюда.
— Я не о том. Вы видели гулов?
— Да, они с противоположной стороны кладбища, разгружают автобус.
— И что вы намерены делать?
— Пробраться на кладбище. Ведь за этим мы сюда и пришли.— Оторвавшись от куртки, Аз Гохар перевел взгляд на женщину.— Но мне не обойтись без вашей помощи, Джей. Возможно, мне придется переворачивать трупы, а с этим один я не справлюсь.
Мгновение она смотрела на него с недоверием, а потом вздохнула:
— Вы хотите, чтобы я пошла с вами на кладбище?
— Да, один я не справлюсь.
Еще секунду Джей глядела на старика так, словно он предлагал ей не перелезть через вал, а прыгнуть в яму со змеями.
— Я видела, с какой скоростью они могут передвигаться. Те гулы, что разгружают автобус, всего лишь в двухстах метрах от нас. Что, если они?..
Джей не закончила фразы — старик нетерпеливо качнул головой, в третий раз повторив:
— Один я не справлюсь… — Секунду он смотрел ей в глаза, видя в них страх, а затем проговорил: — Вам нечего бояться, Джей, гулы нас не заметят.
— Откуда вы это знаете?
— Просто знаю,— неопределенно двинул плечами старик, но странным образом этот жест лучше любых слов убедил Джей, что на кладбище с ними ничего не случится.
Какое-то время она еще думала над ответом, а потом решительно поднялась на ноги:
— Ладно, идемте!
— Мы подождем, пока уедет автобус,— остановил ее Аз Гохар,— и гулы начнут раскладывать трупы на кладбище — тогда у нас будет больше шансов пробраться через вал незамеченными.
Он оглядел фигуру Джей и внезапно нахмурился. Заметив это, Джей выдохнула:
— Что?
— Рубашка,— ответил старик.— Слишком яркая — гулы ее сразу заметят.
Джей опустила глаза: желто-малиновую рубаху с короткими рукавами ей в прошлом году купил Тревор — рубашка была похожа на одежду карнавальных артистов и состояла из разноцветных кусков, сшитых грубыми нитками, впрочем, Джей знала, что в действительности это последний писк моды и стоит рубаха бешеных денег. Взглянув на старика, она подняла брови, словно говоря, что под рубашкой у нее ничего нет. Аз Гохар молча вытащил из куртки свой нож и, переложив его в карман брюк, принялся стягивать куртку.
Через короткое время он протянул ее Джей:
— Надевайте.
Джей взяла куртку и принялась натягивать ее на рубаху,
Когда она застегнулась на кнопки, Аз Гохар осмотрел ее и остался доволен: в серых джинсах и куртке Джей могла подобраться к автобусу и гулы бы ее не заметили, за себя же он тем более не волновался — армейские брюки и безрукавка на земле незаметны.
— Теперь вы в порядке,— произнес он, поворачиваясь на север.— Я лезу на вал, вы — следом за мной. Подождем наверху, когда автобус отправится в город, после этого спустимся вниз. Вы все поняли?
— Да,— ответила Джей.
Полминуты спустя Джей Адамс и Аз Гохар лежали уже на вершине вала, чувствуя запах смерти, исходящий от нагретой земли. Оказавшись в ложбине, старик опять ощутил боль в затылке, однако теперь он был. к этому подготовлен и знал, что не позволит овладеть собой ауре Зла.
Повернув голову, но не сводя взгляда с замершего у ворот автобуса, он спросил:
— Джей, вы чувствуете что-нибудь особенное?
— Что?
— Чувствуете что-нибудь особенное? — повторил Аз Гохар.