Чтение онлайн

Остались у озера три богатыря, милицейский начальник да в запасе у него сколько-то людей для полюбовного соглашения.

– Что ж мне с вами делать? – вздыхает начальник. – Отпустить нельзя и посадить тоже. Небось каталажку мне разнесете, а она одна в городе осталась.

– Непременно разнесем, – кивает Афоня.

– Нам сидеть никак нельзя, – говорит Никитушка, – у нас дела важные для отечественного интереса.

– А у меня, – отвечает начальник, – дела государственного интереса.

Так бы им противоречить друг другу до самой ночи, если б тут не прибыли к монастырскому холму три заморских богатыря в добром здравии. Только у двух нашлепки на лбу, и у третьего шишка, а так в целости и сохранности. С ними грузовая драндулетка притащилась, а в ней приспособления разные для подземного копательства и взрывательства.

Шагали-то они бодро и на холм взирали с рассмотрением, а как наших молодцов заприметили, так в нерешительность впали и в большие сомнения.

– Все не угомонитесь никак, господа заморские? – спрашивает их Ерема, подсмеиваясь.

Они преглянулись промеж себя и отвечают:

– Мы угомониться не можем, потому как у нас официальная бумага есть и договор с господином Дварфинком на ассортиментные технологии с мастер-классом. А нарушить этого нам нельзя, не то респектацию свою уроним.

– Респектация дело сурьезное, – говорит Ерема, – а только кто к нам без приглашения и не с добром приходит, свою респектацию тут и оставляет, и сам без порток убегает. Небось историю учили?

– Мы вашу туземную дикость хорошо знаем, – кивают заморские богатыри, – вы самый непокорный и бессмысленный народ на свете.

Ерема брови сгустил, а потом прояснел и говорит:

– А вот мы теперь вам покажем, как у нас со смыслом и с культурой дела делаются. Пойдем к вашему хозяину и весь мастер-класс ему изложим.

Заморские господа недолго пошушукались, а потом согласились.

– А мы с вами пойдем, – предупредил богатырей милицейский начальник да пригрозил: – Если что, так у нас тоже своя респектация и мастер-класс имеются.

– С нашим удовольствием, – отвесил ему Афоня, – идите себе на здоровье.

И пошли всей компанией в город. Впереди наши богатыри шагают, за ними милиционерия тщательность блюдет, а в хвосте заморские господа рыла косят на кудеярскую туземность и бахвальность.

Господин иноземный советник Дварфинк в отдельном доме проживал со своим лакеем и заморским секретарем. Над дверью у него колоколец висел, в него позвонили и у лакея хозяина выспросили. А вместо господина Дварфинка к ним секретарь сошел и надменный фасад свой представил.

– Чем угодно? – спрашивает.

– Угодно нам интересоваться у господина Дварфинка, – отвечает Ерема, – нет ли у него каких возражений на порушенную перекачку. А если есть, то мы его послушаем и в ответ скажем по чести.

Секретарь это все к сведению взял, обозрел милицию, вокруг скопившуюся, и пошел передавать интерес. А скоро вернулся, только фасадом теперь надменности не выражал и глядел неспокойно.

– У господина Дварфинка возражений нет, – говорит, – оттого как от сей перекачки все равно одни убытки претерпевались.

– Чтой-то так? – удивляется Афоня.

– Вода из вашего озера никуда не годна, – объясняет секретарь, а сам по опаске к двери отодвигается – вдруг богатыри за дивное озеро обидятся. – В Гренуе ее для полива улиц от жаркой погоды применяли. Да к тому же усыхала в трубе, и совсем ее мало на ту сторону перекачивалось.

А Ерема вместо обиды вдруг расхохотался во всю свою богатырскую силу. За ним Афоня глотку широко разинул, смеется гулко, и Никитушка заливаться стал. А милиционерия тоже подсмеивается, только не знает к чему. Секретарь смотрел на них, смотрел и не вытерпел, даже надменность себе на время вернул:

– В чем причина сего веселья? – спрашивает.

– А что, господа заморские, – говорит тут Ерема, – облапошились на дивном озере? Не домыслили со всей своей просвещенностью? Вода из святого озера на барыш не меняется, враз скисает и усыхает. Теперь знайте это.

– У этой воды много зловредных свойств, – покачали головами заморские богатыри, – сие же самое вредное из всех.

А Ерема опять к секретарю интерес обращает:

– Еще нам угодно выведать у господина Дварфинка, не будет ли у него недовольства насчет веревочной фабрики?

Секретарь выслушал это тревожно и тут же скрылся в дому, а как обратно пришел, так у него слово с делом расходилось.

– Недовольства не будет, – докладывает, – эта фабрика тоже одно разорение приносила, и господин Дварфинк давно хотел ее закрыть.

А сам рылом такое недовольство высказывает, что и горох есть не надо.

– Ну тогда пусть он сильно не огорчается, – говорит Ерема, – мы ему тут поможем и фабрику эту у него купим по соглашению, пускай только документы представит.

Секретарь опять удалился, а вернулся с бумажкой, и на ней цифры в ряд стоят.

– Вот денежное выражение фабрики, которое господин Дварфинк согласен от вас принять.

Ерема в бумажку заглянул, достал из кармана карандашик, послюнил и отчекрнул все нули.

– Вот, – говорит, – теперь и мы согласны. А вдобавок мы ему готовой продукции с фабрики бесплатно отвесим, сколько ему потребно. Пусть документы присылает.

Секретарь уже смотрел безумно, а отправившись, на сей раз ходил долго, заждались его совсем. Заморские богатыри и то соскучились, хоть были всем переговором возмущены. Но не впустую ходил, а вернулся со всем контрольным пакетом и Ереме вручил.