Гуляй Волга
Шрифт:
Атаман Мещеряк набрал несколько казаков и быстро снарядился в путь. Зашел к попу Семену:
– Благослови, батя, поплыву шайтанщика Алейку промышлять.
– Со господом. – Поп благословил тех доброхотов и стал про дорогу в Табары рассказывать: – Минуешь Медвежий лог и будет тут тебе горелое место, за горелым местом – лес, за лесом – болото, за болотом – вогульский поселок. Ночевать остановись у кривого старика, дочка у него есть, чумазая такая, хохотушка, нос с хрящинкой, ах резва девка!
– А ты, батя, откуда ту девку знаешь? – спросил атаман.
– Так я ж с ней две ночки переспал, когда кондинцев крестить ездил, еще кольцо медное ей подарил. – Он упер руки в боки и залился охальным смехом.
Мещеряк с казаками немало полазил по Табаринским местам, но колдуна того все-таки уловил и на цепи привел в город. Стали его пытать. С пытки Алейка сказал: «Я-де шаманить шаманю, а против ваших богов бессилен. Напустили-де на вас хворь чулымские татары». Ответом тем казаки не удовольствовались и стали избивать шайтанщика нещадным боем, а поп Семен дал [150/151] ему понюхать хрен: от омерзения Алейка взвизгнул по-конски и умер.
Иван Кольцо плавал вниз по Иртышу к Рачеву городищу, где обретался главный остяцкий идол Рача. По весне к нему собирались народы и жгли перед ним жертвы. Едва казаки к тому месту приблизились, остяки с лучным и копейным боем к стругам приступили, но казачьим счастьем были отбиты, отбежали в тайгу и болвана с собой уволокли. Проплыл Иван Кольцо Цингальские юрты, Нарымский городок, где жилища находил, тут всех жителей склонял к шерти и брал с кого чего сколько доведется. Пошарпал Колпуховскую волость, осадил Самарово городище – тут застрелил князца Самара и поставил на его место покорного князца Алачея.
На озере Абалацком ловили казаки рыбу, ночью Маметкул напал на сонных и вырезал двадцать голов. Ярмак, разъярясь сердцем, кинулся с дружиною в погоню за татарами, которых настиг, тех и побил, а Маметкул опять улизнул.
Семибратов и Петрой Петрович повезли в Бухару зазывные грамоты, чтоб приезжали купцы бухарские в Сибирь торговать. В Ишимских степях хан Кучум перехватил посланцев и казнил, грамоты сжег.
Сотник Бусыга погнал на собаках в тундру. В пути на казачий обоз напала орда не виданных дотоле белых волков, которые подушили и растаскали собак, – казаки остались в снежной пустыне пеши. Многие поотмораживали носы, руки и ноги, пока добрались до самоедского становища.
По доносу прикормленного мурзы Басандая казаки скараулили Маметкула на реке Вагае, улан его с утешением побили, а самого пленили и поставили пред грозные очи Ярмака: рыская вокруг города, много тот ханов племянник пакости причинил.
Встреча, можно думать, была такою:
– Попался, который кусался? – спросил атаман, разглядывая храброго.
– Убегу.
– Куда бежать?.. Сибирь стала русской.
– Подыму народы, Сибирь будет моею.
– Народы я примучил, не подымутся на твой призыв.
– Камень долго мокнет в воде, а вынь камень, ударь о камень – искра будет.
Ярмак усмехнулся и похлопал по граненым стволам пистолета.
Маметкул стал похваляться сибирскими клинками.
– Моя шашка против твоей не солжет, – сказал Ярмак и, подкинув золотую монетку, на лету рассек ее пополам.
Есаул принес пленнику его шашку. Глаза татарина блеснули. Засучив рукав бешмета и подбросив яблоко, на лету разрубил его пополам да, не дав распасться половинкам, успел еще раз секануть: яблоко было рассечено на четыре ровные дольки. [151/152]
Ярмак велел принести волос из конского хвоста. Волосом тем он туго опоясал гладкую доску да – рубанув сплеча – развалил волос впродоль надвое.
Маметкул взял тот же волос и несколько раз пытался повесить его на лезвие своей шашки: волос распадался, точно от прикосновения к огню.
Вышли из избы во двор, стали испытывать клинки на прочность.
Ярмак рубанул в полсилы – снес быку голову.
Маметкул взял шашку атамана да своей шашкой исстрогал ее, как лучину, бросил под ноги атамана рукоятку и, визгнув, одним ударом свалил головы двум стоящим у него под рукой казакам и кинулся бежать. Пуля атамана догнала – татарин повис на кольях изгороди. Вылечили, заковали в железа и отправили в Москву. Там умягчили жестокосердого: Маметкул до конца дней своих служил царю русскому в русском войске, в 1590 году ходил в шведский поход, а позднее, уже при Борисе Годунове, воевал с крымскими татарами.
Сотник Артюшка Кибирь уплыл на двух стругах в низовья Оби проведывать морские пути. Вешние воды и ветры вынесли казаков в океан, и они погибли во льдах.
Богдан Брязга плавал вниз по Иртышу, в подданство привел и в ясак положил волости: Назымскую, Немнянскую, Арямзянскую, Наццинскую, Карбинскую, Увацкую да Туртасское городище. Жадность увела Брязгу далеко от реки, много добыли, но на обратном пути заплутались в болотах, съели собак, голенища, ремни, голицы, бросили все доброе и прибрели в город наги и босы, изъеденные комарами.