Гум-Гам
Шрифт:
Карусель завертелась веселее: взрослые побежали, высоко поднимая ноги, держась одной рукой за прутья. Они бежали круг за кругом, круг за кругом, все быстрее и быстрее. Дети были довольны, кричали:
– Эй! А ну еще! Скачите за мной!..
Но карусель остановилась. Папы больше не могли скакать галопом. Они вытирали пот со лба и тяжело дышали.
Какой тут раздался писк, какие понеслись вопли! Дети хотели скакать, скакать и скакать. И не хотели больше ничего. Ни конфет, ни воздушных шаров, ни мороженого. Только скакать! Если бы деревянные лошади умели плакать, они бы прослезились от такой преданности!
Отец Максима сказал, обращаясь к другим родителям:
– По команде «раз-два!» – раскачиваем. «Три!» – вскакиваем на круг и отдыхаем. Ну! Взялись!
«Молодец папка, командует! – подумал Максим и вдруг вспомнил Гум-гама. Если бы он оказался здесь, тогда никому бы не надо бегать. „Р-раз!“ – и все».
Снова тронулись кони, притихли седоки, но это была уже не та скорость. Пока взрослые бежали, колесо легко крутилось, но после команды «три» карусель быстро останавливалась. Так она и вертелась рывками: быстро, медленно, остановка. Снова разбег и снова стоп.
И вот случилось неожиданное: родители вскочили на круг, а карусель не затормозила. Наоборот, она пошла и пошла крутиться. Сначала все умолкли, потом кто-то ахнул, и всадники завопили хором «ура!». Папы влезли на свободных лошадей.
Мамы махали им из-за ограды.
Один только человек остался стоять возле карусели, не вскочил на круг – маленький спокойный милиционер. Все кричали ему: «Залезайте! Прокатитесь!..» Но он не отвечал. Видно, очень устал на дежурстве; даже щеки посинели от бессонной ночи.
А Максим, как только увидел низенького милиционера, сразу узнал его.
Гум-гам! Он явился, едва Максим подумал о нем, в темно-сером, с блестящими пуговицами скафандре, похожем на милицейскую форму. Это он играл с Максимом и всеми всадниками.
Гум-гам подмигнул другу, когда тот проезжал мимо, и даже свистнул в серебряный свисток: не скучай, Максим, катайся на здоровье!
Карусель все убыстряла свой бег, и Максиму показалось, что деревья расступились, отодвинулись от бешеной карусели. А потом они слились в один зеленый круг. Теперь видна Максиму лишь деревянная голова. Да хвост переднего коня. Да лицо папы, когда оглянешься. Эх, посмотрели бы на него Сергей, Мишка и другие ребята! Как он летит-скачет. Не хуже, чем на настоящем коне.
– Тр-р-р!.. Страшный треск раздался внизу. Карусель дрогнула, остановилась.
– Безобразие! Взрослые люди – и балуетесь! – Это кричала сердитая тетка, открывая замок на калитке. – Всю машину мне поломали. Вот вызову милицию…
Родители слезли с лошадей, забрали маленьких всадников.
– Не кричите, пожалуйста, – сказал отец Максима. – Милиционер только что был здесь и не делал нам замечаний. А механизм мы не включали.
– Как это не включали, ежели вертелись! – снова закричала тетка и вдруг спокойно согласилась: – Верно. Машина заперта… Но все равно неправильно вы ведете себя, граждане. Парк еще не открыт.
– Как не открыт? – возмутились родители.
– Гулять гуляйте. А игры еще закрыты, – пояснила тетка и в доказательство показала тяжелый замок.
Замок убедил родителей. Все стали расходиться.
– Когда ж они откроются? – спросил Максим отца.
– В один прекрасный день загремит музыка, будут продавать билеты, и тогда катайся хоть весь день.
– Музыка, кажется, играла, – вспомнил Максим.
– Не заметил, – сказал папа. – Я ведь бегал.
– Если б не тетка, мы бы катались до вечера. Даже без музыки.
– Вряд ли, – ответил папа. – Я до сих пор не понимаю, как включился мотор. Может, замыкание?
– Очень просто. Он знал, что мы хотим кататься… – Максим запнулся, чуть не назвав Гум-гама.
– Кто знал? – Папа засмеялся. – Ах ты, изобретатель! Ну что ты понимаешь в электричестве!..
– А зачем понимать? Катайся, если хочешь, и все, – проворчал Максим.
Он все время оглядывался: не покажется ли знакомая фигура в милицейском скафандре.
Нет, не зря исчез Гум-гам, когда прибежала крикливая тетка. Верно говорил его друг: некоторые взрослые только портили игру…
Максим не знал, что когда ворчливая тетка заперла все замки и удалилась, пустая карусель дрогнула, бесшумно завертелась. Нет, она была не совсем пустая: на одном из коней сидел маленький человек в сером скафандре. Он счастливо улыбался и бормотал: «Вот это игра, всем играм игра. Веселая карусель, карусельная раскарусель. Сейчас эта карусель у меня покаруселится…»
Карусель крутилась все быстрее и быстрее, стала похожа на большой волчок, потом на велосипедное колесо, потом на самолетный винт. И вдруг этот винт плавно взлетел с места и поднялся над парком.
Все выше и выше над крышами домов уходил, ввинчиваясь в небо, сверкающий круг. В самую глубину неба.
Говорят, таинственный диск видели жители разных городов. Он летит с огромной скоростью, меняет свой цвет, крутится на месте – словом, каруселится, как сказал Гум-гам. Но голуболицего пассажира на нем нет. Гум-гам покинул бешеную раскарусель.
Трик-Трак
Во дворе, куда вернулись Максим с отцом, снова что-то случилось. У подъезда – толпа. Еще издали заметно, как все громко говорят, размахивают руками.
– Ну вот, – сказал папа, – новое происшествие! Какое-то ненормальное воскресенье.
Он хотел проскользнуть в подъезд, но его окликнули:
– Не торопись, Семен Васильевич! В квартиру ты не попадешь.
И мама – она оказалась тут же – подтвердила, что в квартиру они не попадут.
Посреди толпы стоял дядя Захар и держал за руки своих сыновей – Мишку и Сергея. Это они, пока жильцы гуляли, дышали свежим воздухом, слушали рассказ Митина о мамонте, испортили тридцать шесть замков в четвертом подъезде. Причем они не скрывали своих планов – на каждой двери висела записка с кривыми буквами: «Замок испорчен». И подпись: «Разбойники». Вещественное доказательство – кипу записок – собрал Митин. Он показал их всем родителям и выяснил, что это писал Мишка.