Чтение онлайн

– Как это – нет? Корсиканец вошел во вкус. Он рвется к единоличной власти над всеми и над всем. Война неизбежна, Лопухин. Вопрос лишь в том, когда она разразится. Через три года? Через пять?

Орлов принялся привычными движениями набивать короткую трубку. Костер почти прогорел, однако было тепло, а луна давала достаточно света.

– Может, чем-то было бы хорошо, если бы мир был под одной властью? – Лопухин почувствовал, что поручик собирается гневно вскинуться, и пояснил с некоторой торопливостью: – Я не имею в виду Наполеона. Ни в коем случае! Некоторое общество наиболее умных и достойных людей, которые руководствуются в своих действиях едино пользой человеческой. Предотвращают войны, повсюду несут просвещение, способствуют расцвету мысли. Сами же являются самыми просвещенными, ведающими тайнами природы и ставящие их на службу роду людскому…

– Ой ли? Откуда же взять таких бескорыстных благодетелей? – воспользовавшись краткой паузой, вставил Орлов. – Не слишком верится, будто может существовать общество альтруистов. Цели могут быть объявлены любые, но мало ли что говорят люди?

– Зачем так плохо думать о тех, кто хочет человечеству блага?

– Избавьте меня от благодетелей, а с прочими бедами я справлюсь сам! – заявил штаб-ротмистр и не удержался от вопроса: – Ты уверен, будто существует единый рецепт счастья? Я – нет.

– О чем спорим, господа? – из темноты к ним вышел какой-то офицер.

При свете костра стал виден расстегнутый синий доломан Белорусского полка. Ни ментика, ни кивера на офицере не было. Открытое приятное лицо гусара украшали светлые усы.

– Ни о чем, – пожал плечами Орлов.

Можно ли недавнюю беседу назвать спором?

– Разрешите к вашему костру? – спросил незнакомец и, не дожидаясь приглашения, присел рядом с Орловым. – Ротмистр Бурцов к вашим услугам. Можно звать просто Алешкой.

– Тот самый? – вскинулся Лопухин.

– Так точно. И ёра, и забияка, и собутыльник дорогой. – Улыбка Бурцова была приятной и доброй. – Кстати, выпить ничего не найдется? Голова болит, черт! Похмел на ногах, не иначе.

От ротмистра тянуло спиртным, хотя держался он молодцом.

Жалованья офицеры пока не получили, и Орлов жил на последние копейки. Однако при местных ценах – и не иметь бутылки? Осталось нашарить ее, поискать ощупью разбросанные стаканы и протянуть воспетому Давыдовым знаменитому гусару.

Бурцов жадно, одним глотком, опорожнил свой стакан и вновь улыбнулся:

– Благодарю. Спасен от верной смерти. Считайте меня вашим должником, господа! Черт! Жаль, вино слабовато!

Остатков хватило еще на одну порцию, которая была тут же выпита. Бурцов демонстрировал высший класс, и вино исчезало, словно его и не было.

– Ничего. Я в должниках ходить не привык, – заявил гость. – Завтра выступаем навстречу туркам. Наши полки сведены в одну бригаду. Там и сочтемся.

– Правда? – Фраза Орлова относилась не к мифическому долгу, было бы чем считаться, а к долгожданному выступлению. Но бутылка была пуста, и пришлось обратиться к Лопухину. – Князь, не в службу, а в дружбу. У тебя ничего не найдется? Надо отметить это дело.

– Сейчас. – Михайло проворно вскочил и бросился в сторону близкой палатки. Спустя полминуты он уже возвращался сразу с двумя пузатыми емкостями. Лопухин не так давно отмечал производство в первый чин и, видно, потому имел небольшой запас.

Александрийцам еще никто ничего не говорил, но Бурцов мог узнать все благодаря связям. Тому же Давыдову, например. Адъютанты узнают известия намного раньше строевых офицеров.

– Кто будет командиром? Кульнев? – спросил Александр, когда дружно выпили за боевое содружество.

– Нет. Яков Петрович получил под командование весь авангард. Командиром бригады будет Ланской.

Полковник Ланской был командиром Белорусского гусарского полка, а Кульнев – его же шефом. Каждый полк имел как бы двух начальников. Но если командир почти постоянно находился со своими людьми, то шеф обычно занимал еще одну должность и частенько находился совсем в иных местах. Например, тот же Кульнев сумел добраться до Молдавской армии недавно, хотя шефом стал год назад, и полк воевал без него, а шеф александрийцев Ламберт вообще не попал на эту войну, выполняя иные поручения.

Граф Ланской, несмотря на молодость, сумел заслужить репутацию боевого командира, и идти в бой под его командованием было лестно.

Хотелось бы, конечно, чтобы с ними был милейший Ламберт, но что поделаешь?

Выпили за Ланского, потом – за грядущую победу. Отдельно – за александрийских гусар и отдельно – за белорусских.

О численности турок ни Орлов, ни Лопухин спрашивать не стали. Зачем считать преждевременно врагов?

– Черт! Пора идти! Завтра в поход. Надо отдохнуть перед делом, – вспомнил Бурцов, когда бутылки опустели. – Еще раз повторяю – ваш должник.

Он встал и довольно твердой походкой, лишь пару раз покачнувшись, отправился куда-то во тьму.

Небо начинало медленно светлеть.

– Пора и нам, – поднялся Орлов. – Алешка прав – перед битвой лучше выспаться и быть свежим. Если она будет, битва…

– Думаешь…

– Нет. Но вдруг турки сбегут раньше? – Александр хлопнул юного корнета по плечу. – Все, князь. Спать! Подъем наверняка будет ранним.

Информация Бурцова оказалась верной. Ранним утром запели трубы кавалеристов, тревожно застучали пехотные барабаны, и часть армии выступила в поход.

Движение было стремительным. Требовалось не дать туркам соединиться, разбить их по частям, и промедление в буквальном смысле становилось подобно смерти.

Тут уж стало не до дружеских посиделок по вечерам. Сразу после ужина люди ложились спать, чтобы хоть немного набраться сил перед завтрашним маршем.

Баталия разыгралась возле Батина, не первого и не последнего болгарского местечка, навеки вошедшего в русскую военную историю. Девятнадцать тысяч русских, все, что смог собрать для битвы Каменский-второй, против тридцати тысяч турок под командованием сераскира Кушакчи.