Чтение онлайн

– Твоя взяла, - согласился сыщик.

Он понял, что она выиграет, и не хотел ещё раз позориться.

– А-а, забздел, - злорадно ухмыльнулась Алла.
– Ладно, живи. Но имей ввиду, в преф мы с Ларкой тебя запросто отхерачим.

– А разве она тоже играет?
– удивился Виталий.

– Ха! Ларка не просто играет - она в преферансе такой ас, каких единицы. Штучный экземпляр твоя Ларочка во всех отношениях. Так что тебя она запросто обует.

– Это вряд ли...
– засомневался он.
– Я в преферанс играю со студенческих лет.

– Во удивил! А мы почти с пеленок. Еще в школу не ходили, а уже классно фишки кидали с нашими папашками. Не было такого мужика, которого мы бы не уделали. Вон Мирон как бахвалился, такая слава о нем шла, дескать ас!
– а когда мы втроем играем, то он регулярно достает лопатник и отстегивает нам бабки. Мы хоть и не по-крупному с ним играем - жалко его, - но однажды почти на десять штук зеленых его облечили. Так что если у тебя таких бабок нет, тебе с нами лучше не садиться за преф. Ну, ладно, это я так, к слову. Значит, дружно вешаем следаку лапшу, дескать, отвезли домой Ларку и втроем погнали пульку писать, а то он может не поверить, с чего это любовник и телохранитель моей подруги поехали ко мне коньяк пьянствовать. Преф достовернее. Казанова тоже преферансист, он-то ас, нашего класса игрок.

– Ладно, так и скажем, - согласился сыщик.

– Тогда давай отработаем детали. Значит, так. Мы в девять вышли из кабака, в половине десятого высадили Ларку у её дома, от неё до меня пятнадцать минут езды, следовательно, около десяти вечера мы приехали ко мне. Охранников на стоянке и консьержа я куплю, подтвердят все, что надо. В преф мы дулись до трех утра, потом разъехались.

– Не годится, - возразил Виталий.
– Игоря всю ночь не было дома.

– Тогда скажем, что всю ночь играли. Ты когда приехал домой?

– В начале одиннадцатого

– Тебя кто-нибудь видел?

– Нет.

– Значит, можно сказать, что ты всю ночь был у меня. А когда узнал про убийство?

– В четверг. Сначала ждал, что Ларочка позвонит, потом решил отвлечься. Поехал к ребятам из следственного отдела и от них узнал, что убита бывшая жена Игоря. Она же после развода сохранила его фамилию. Поднял на ноги своих ребят. Съездили на место, где её убили, потрясли её дружков-наркоманов. Нашли свидетелей. Если выйдут на тех, кто слышал угрозы Игоря и треп Ольги, то мотив у него есть.

– Кто свидетели?

– Все трое наркоманы.

– Херня! Это не свидетели. Никто им не поверит.

– Но их трое, Алла.

– Да мало ли что наркоманка под кайфом натреплет!

– Однако Ольга убита.

– Надо будет подкинуть следаку идейку, что её оприходовали дружки-наркоши. Например, она кому-то должна была крупную сумму, или была драгдилершей и спиздила бабки за наркоту, или ввалила кому-то некачественный товар. На заказняк не похоже?

– Пока трудно сказать. Ольга убита выстрелом в правый висок с очень близкого расстояния, примерно сантиметров десять.

– А она не самонаебнулась? На правой руке следы есть?

– Есть, но "Кольта" рядом с телом не обнаружили.

– Его мог кто-то унести.

– Вряд ли. Разве только сам убийца.

– А почему не могли спереть ствол? Вещь ценная, денег стоит. Какой-нибудь алкаш набрел да и спиздил, Ольге-то он уже без надобности.

– Тело обнаружили в подвале. Жэковское начальство намеревалось сдать этот подвал в аренду, и его привели в порядок, сделали ремонт. Там ещё остались кое-какие ценные стройматериалы, поэтому дверь запирали, а дворничиха приглядывала. Она живет в том же подъезде, и если не метет тротуар, то сидит с кумушками на лавочке. В шесть утра она пришла и обнаружила, что дверь в подвал приоткрыта, замка нет, позвонила технику-смотрителю, а сама караулила, чтоб не разворовали стройматериалы. Тот пришел, они спустились и нашли тело Ольги.

– Кто-то мог ночью, в промежутке между убийством и шестью утра, полюбопытствовать, почему дверь открыта. Заглядывает - опаньки! Там баба самохеракнулась и беспризорный ствол рядом валяется.

– Теоретически это возможно и хорошо бы, чтобы следствие ухватилось именно за версию о самоубийстве.

– А из стройматериалов ничего не сперли?

– Техник-смотритель говорит, что все на месте.

– Если кто-то спустился в подвал и увидел труп, то ему было уже не до обоев. Прихватил револьвер и бегом.

– Ты сама-то веришь в это?

– Да какая, на хер, разница, - верю я или не верю!
– рассердилась Алла.
– Бляха-муха, ты хоть и бывший, но все же мент! Срать мне, достоверно это или нет, понимаешь! Если есть вероятность хотя бы в один процент, что так могло быть, значит, могло быть! Именно это и надо вложить в башку следаку.

– Ладно, не ори, - примирительно сказал Виталий.
– Никогда от тебя столько матерных слов не слышал.

– Когда я злюсь или нервничаю, то собой не владею, - призналась она, уже остывая.
– А вообще-то я матершинница с большим стажем, большая любительница этого дела, только прикидываюсь прилично дамой. С чужими приходится сдерживать натуру, а ты свой человек, вот я и расслабилась, говорю на любимом полуматерном языке.

"Раз Алла начала дурачиться, - это хороший признак", - решил сыщик.

– Ты зря так бурно вскинулась. Я сказал это только для того, чтобы предусмотреть любой нежелательный поворот событий. На затылке у Ольги гематома.

– Значит, ебнулась башкой, когда упала после выстрела.

– Гематома прижизненная.

– Под кайфом пизданулась с лестницы и как раз затылком.

– А следователь может решить, что её сначала оглушили, а потом вложили в её руку пистолет и выстрелили.

– Еще раз повторяю: срала я на твоего следака крупными кольцами! опять завелась Алла.
– По херу мне, что он решит! Следак должен подумать то, что нам надо.

– Да не злись ты. Я все это говорю тебе для информации, а ты сразу лезешь в бутылку.

– Ладно, проехали. Еще что есть?

– Ольга был под кайфом. В крови большая доза героина, а ни шприца, ни облаток или ампул рядом не обнаружили.

– Ширанулась где-то в другом месте и пошла ловить кайф в комфорте. Понравился ей уютный подвальчик, обои там оказались очень миленькой расцветки, вот она и решила помечтать в одиночестве.

– Дружки говорят, что последнее время у Ольги не было ни гроша. Пыталась путанить, да она уже стала такая потасканная - половины зубов нет, немытая, нечесаная, вся завшивленная, - кто на неё польстится!