Шрифт:
На Земле, на высокогорном космодроме Каракорум, в двух километрах от карантинного сектора возвышается одинокий, забытый и покинутый всеми корабль. Это совсем неплохой, почти новый звездолет класса «Оптима», который совершил всего одно путешествие, причем путешествие удачное, принесшее Земле множество разнообразных интереснейших открытий и находок.
Казалось бы, звездолету еще летать и летать. Но он стоит холодный и недвижимый под ярким небом, и никто не подходит к нему ближе чем на двести метров.
О тайне его космонавты предпочитают не рассказывать, и мне удалось узнать ее совершенно случайно – я оказался соседом по даче геолога Питера, молчаливого, замкнутого человека, от которого всегда пахнет одеколоном и нашатырным спиртом. Питер и открыл мне тайну покинутого корабля…
Питер называл их лебедями. Правда, он вкладывал в это слово столько ненависти, что понятно было – никакие они не лебеди, дрянь птицы, и только. Когда лебеди пролетали утром над долиной – длинные трехметровые шеи с непомерно большими клювами, черные перепончатые крылья и серые чешуйчатые ноги, убирающиеся в складчатый живот, как шасси, – Питер подходил к окну и бессильно грозил им кулаком.
Они с Игорем пробовали их стрелять, но на труп сбитого лебедя слеталась сразу такая стая, что приходилось все бросать и отступать под защиту стен дома.
Третий месяц геологи сидели на этой планетке. Их сбросили на разведракете вместе с домом и запасом продуктов на полгода. Корабль ушел дальше, обследовать другие планеты этой системы. Когда осматривали планету с воздуха, лебедей не заметили и не знали, что они могут стать основным препятствием к исследованию нового мира.
Питер ненавидел их не столько за хищный и злой нрав, не столько за быстроту полета и силу когтей, сколько за то, что они срывали все планы. Планета оставалась такой же неисследованной, как и в первый день. Невозможно же передвигаться только в вездеходе, боясь высунуть нос наружу.
В то утро они отъехали от дома километров на пять, а потом полчаса просидели закупоренными в вездеходе, потому что пара любопытных лебедей кружила низко над машиной, будто поджидала, когда же появится дичь поменьше размером, чем вездеход.
Наконец, когда терпение Питера уже совсем было лопнуло, лебеди взмыли вверх и растворились в низких облаках.
– Вроде миновало, – сказал Игорь. – Пошли?
– Пошли. Проверь пистолет.
Они вышли наружу, стараясь держаться в нескольких шагах от вездехода, так, чтобы успеть нырнуть в него в случае опасности. Они даже старались тюкать молотками как можно тише.
Питер завернул за выступ скалы и склонился над интересным обнажением, когда услышал характерный шелест крыльев. Он резко обернулся и прижался спиной к скале, доставая пистолет. Но над ним никого не было.
И тут в наушниках раздался крик Игоря:
– Питер!
– Что с тобой?
Питер уже бежал в сторону товарища.
Он не успел. Над скалой поднимался, быстро, как черная молния, лебедь, который держал в когтях Игоря.
Питер поднял пистолет. Надо как следует прицелиться, чтобы не попасть в человека…
– Не стреляй, Питер! – крикнул Игорь. – Скафандр выдержит. А то разобьюсь о скалы.
Питер опустил оружие. Игорь был прав. Лебедь поднялся уже метров на сто. Он повернулся и взял курс на север. К нему присоединились, вынырнув из-за облаков, еще три лебедя. Они описывали круги, будто дивясь, какая сказочная добыча попалась в лапы их товарищу.
– Как бы он не бросил, как орел черепаху, – подумал вслух Питер.
Игорь услыхал.
– Надеюсь, нет, – сказал он. – Но чертовски неудобно.
– Держись, Игорек, держись, друг, – сказал Питер, заводя вездеход.
Он пытался проглотить комок, застрявший в горле. Вездеход взревел, протестуя против лихорадочных движений Питера, подпрыгнул на месте и рванулся через каменные россыпи к северу, где вставало восьмое сиреневое солнце планеты.
Хуже всего, что дорога была совсем неизвестна. Никогда еще геологи не отходили так далеко от базы. Вездеход, расшвыривая гравий и разрывая корни сухих кустов, спускался все ниже в долину.
– Игорь! Игорь! Как ты?
– Жив еще, – ответил Игорь. – Мы спускаемся к невысокой гряде. В ней вижу несколько пещер. Наверно, это их гнезда.
Вездеход затормозил перед белой, будто молочной, мутной речкой, протекающей меж вязких, топких берегов. Кисельная жижа не выдерживала машину. Пришлось взять правее в поисках более удобного места для переправы.
– Снижаемся, – продолжал Игорь. – Вход в пещеру довольно широк, но на вездеходе в него не пройти.
– Оружие у тебя с собой? – спросил Питер.
– Нет, потерял, когда меня перевернули вверх головой.
– Смотри, чтобы они тебе скафандр не прорвали, – когти у них что надо.
– У меня нож остался.
Но ни Игорь, ни Питер не были уверены, что нож поможет Игорю отбиться от когтей хищников.
Вездеход форсировал реку и сквозь редкий лес направился к холмам на горизонте. Ветви деревьев сгибались под тяжестью крупных круглых плодов, немного похожих на яблоки. Яблоки с треском лопались под гусеницами вездехода. Пришлось снизить скорость, чтобы ненароком не врезаться в толстый узловатый ствол.
Лес кончился. Последним препятствием на пути к ясно видневшейся гряде скал, испещренных черными точками пещер, оказалось поле гейзеров и вулканчиков. Долина дышала жаром, как раскаленная печь. Вездеход чуть не провалился в присыпанный камнями кратер, и на секунду ветровое стекло заволоклось густым серым дымом.
– В пещере темно, – раздавался в ушах голос Игоря. Голос доносился еле-еле – экранировали стены пещеры. – Эти гады решили, видно, меня свежевать. Уж очень треплют.
– Включи фонарь! – крикнул Питер.