Чтение онлайн

Он упал недалеко от окопа, где погиб Миша Романов.

***

Ныне именем Миши Романова-славного партизана-названа Котельниковская средняя школа.

ЛЮСЯ РАДЫНО

ПО ЗАВЕТУ МАТЕРИ

В открытое окно комнаты доносились слова знакомой родной песни:

«Черные тучи метутся;

Ветер нам дует в лицо.

За счастье народное бьются

Отряды рабочих бойцов».

Это пели отряды ленинградских ополченцев,, направляясь на защиту своего города.

Моя больная мама с трудом приподняла голову с подушки, словно песня оживила ее.

–  Люся,-обратилась она ко мне,-наши рабочие идут бить немцев. Они отомстят фашистам: за наши мучения, за разоренные города, за убитых детей и матерей. Месть фашистам-наше священное и благородное дело. Помни, дочка, это всегда.

Слова мамы глубоко запали в мое сердце. Вскоре не стало моей мамы. Тяжело мне было от утраты самого дорогого человека. Я осталась одна без близких, родных в осажденном Ленинграде. И когда стали эвакуировать школьников, поехала, и я с ними.

И вот другой город. Сталинград принял нас, детей, приветливо.

В детском доме нас окружили исключительным вниманием, заботились о том, чтобы скорее изгладилось из памяти все тяжело пережитое. И незнакомый город стал родным, словно я давно в не жила, знала и любила его.

Но и под Сталинградом скоро разразилась военная гроза.

Навсегда останется в моей памяти день 23 августа 1942 года. Черной тучей носились над городом фашистские самолеты, завывали бомбы, грохали взрывы. Город горел и на глазах разрушался. Стонали раненые, кричали и плакали дети, гибло все нажитое честным человеческим трудом И как в Ленинграде, по улицам пылающего города шли на фронт рабочие отряды со Сталин градских заводов. Я решила вместе с рабочими итти на фронт. Но как я ни просилась-всюду мне отказывали, потому что мне было только 13 лет Я плакала от горькой обиды, а потом, подумав, ре шила действовать самостоятельно: пробраться а тыл врага и мстить немцам, как это делают партизаны. О них я много читала и слышала от старших. Так я и поступила. Скрываясь за камнями -развалинами домов города, подошла к линии фронта. Шла ружейная, пулеметная перестрелка и минный обстрел. Ползком, часто останавливаясь» прислушиваясь, присматриваясь, я перебралась через переднюю линию обороны в тыл к немцам Мне было очень страшно, но я крепилась: помнила слова мамы о мести врагу.

Направилась я в близко лежащее село. Навстречу шли немцы, но они не обращали на меня внимания и постепенно я стала успокаиваться.

–  Рус, ком!-неожиданно услышала я чей-то -визгливый голос и коротконогий немец, выйдя из кустарника, загородил мне дорогу.

–  Ну, пропала,-мелькнула у меня мысль.

Подошел второй немец и стал говорить на своем языке, указывая на меня. В это время послышался шорох. Искоса взглянув в сторону, я увидела в кустах светлую, стриженную голову и сразу узнала свою подругу пионерку Галю. Я сильно испугалась за нее. «Если немцы,-подумала я, - увидят, что Галя прячется в кустах, они ее схватят как шпионку и тогда она погибла…» Надо было что-то быстро сделать и как раз в это время загудел самолет, очевидно, немецкий. И тогда мне в голову пришла счастливая мысль.

–  Самолет!-дико закричала я,-скорее ложитесь!-и сама упала на землю. Немцы сделали движение, чтобы упасть, но тут же опомнились. Но я достигла того, что хотела: все внимание в эту минуту было сосредоточено на мне, мои крики отвлекли немцев, заглушили шорох, и Галя благополучно скрылась. Правда, мне больно надрали за это уши, но зато подруга была спасена.

–  Фьють,-крикнул немец и пинками, словно ч была собачонка, заставил итти за ним.

Привели меня в большую дымную кухню. В котлах кипела конина. У меня давно не было во рту ни крошки, а потому есть хотелось очень сильно, но я пересилила себя, знала, что немцы корчить не любят, сколько на них ни работай.

Меня подвели к огромному баку и заставили чистить лук. Я подумала, что если буду сопротивляться, то они запрут, меня и я уже не смогу убежать отсюда, а мне нужно во что бы то ни стало быть на свободе и действовать.

Ой, как тяжело было в те дни! С раннего утра ставили меня за чистку лука. Бежали одна за другой слезы, а работе и конца не видно. Часто, видя мои заплаканные глаза, немцы хохотали и подбавляли в бак новые луковицы.

Был и такой случай. Не в силах сдержаться от режущей боли в глазах, я присела на скамейку и закрыла лицо руками. Немец, который стоял ко мне ближе других, перестал хохотать, и подойдя, взял за ухо и пригнул к самому полу.

–  Рус - ленивая свинья, - проговорил он, ударив меня,-работать надо!

Несколько дней пробыла я в этом аду. Есть мне немцы совершенно не давали и приходилось, питаться всякими отбросами, да и то, когда никто из них не видел. Никуда они меня не пускали, отобрав кофту и башмаки. Но все же мне удалось за это время кое-что узнать. Я ко всему присматривалась и запоминала, и у меня накопилось много сведений о немецкой обороне, передвижении и скоплении войск. Я решила перейти фронт и рассказать своим обо всем, что видела и знала.

С большим трудом удалось бежать. Шла ночью, пробиралась глухими местами, балками.

На дворе стояла осень. Было холодно, ноги сводило судорогой, хотелось есть и только желание отомстить немцам за маму, за все горе, что они принесли на нашу землю, придавало мне силы. И я все шла и шла, убыстряя шаги.

И, наконец-то, я среди своих, в кругу родных красноармейцев. Меня привели к командиру. Он внимательно расспросил меня, задал много вопросов. После беседы мне дали отдохнуть, накормили, одели, окружили теплым вниманием.

Принесенные мною сведения оказались ценными. Командование приняло меры. И как я радовалась, когда узнала, что наши самолеты, жестоко разбомбили отборные немецкие части, о место нахождении которых я сообщила. Не уцелела и кухня с проклятыми поварами, издевавшимися надо мной.

Командование вынесло мне благодарность. Я «тала просить, чтобы меня оставили в армии. Настойчивые просьбы тронули командира, и он направил меня в роту разведчиков. Я помогала бойцам, как могла и как умела. Несколько раз приходилось переходить линию фронта и возвращаться обратно к своим.