Шрифт:
ГЛАВА 1. Беседка в парке.
Виолетта
Снежинкой озорной кружусь,
которой горя мало.
На милый нос я приземлюсь –
я по нему скучала.
Заледеню глаза твои
и в иней спрячу уши,
чтоб кроме слов моей любви
ты ничего не слушал.
Лианой хрупкой, ледяной
тебя я обвиваю,
в восторг реальности иной
с тобою убегаю!
Безумный смерч метаморфоз
сплетает души наши!
Пусть за окном зима, мороз,
в губах твоих, как в море роз,
застыну! Навсегда! Всерьёз!
С тобою мне не страшно.
Так чувствовала эту жизнь Виолетта. Она была влюблена… А Гвинпин и Оливка в это время ссорились. Расставались. Это Оливка так решила. Гвин не был с этим согласен. Виолетту, впрочем, вечером этого же дня тоже ждала ссора…
После этих событий прошло несколько недель. И вот наступил этот удивительный день, 31 декабря.
Гвинпин и Оливка
Парк за городским кинотеатром был сегодня удивительно зимним, праздничным. Ни снегопада, ни ветра не было. Только редкие снежинки кружились в воздухе. По аккуратно расчищенным дорожкам ходили люди. Тоже редкие. Время было далеко за полдень, даже почти вечер. Торопыги, наверное, уже уселись за стол – провожать уходящий год…
Сегодня в этом парке в красивой ажурной беседке переступал с ноги на ногу, утрамбовывая снег, молодой человек, Евгений. Друзья звали его Гвинпин, или просто Гвин. За немного нелепый внешний вид, наверное. За неуклюжесть.
Рядом, на скамейке, красовался праздничный пакет с подарками. Из него, кроме традиционной бутылку шампанского, выглядывала любопытная ярко-красная розочка, заботливо завёрнутая в целлофан. Было холодно. Евгений попытался поплотнее запахнуть пуховик, натянул вязанную шапку поглубже на уши. Он ждал её, Оливку. Так он называл свою девушку… Теперь уже не свою, впрочем.
Праздничного настроения не было. Несколько недель назад Евгений тоже ждал её на этом же самом месте. После той встречи они и расстались… Сейчас воспоминания терзали его. Их ведь невозможно прогнать, забыть! Их не спрячешь в сундук потерянных мыслей. В самый ненужный момент они выскочат, сомнут морщинками кожу, задрожат горькой влагой в уголках глаз. Надежды вдруг покажутся иллюзиями…
С крыши беседки сорвался пласт снега, рассыпался на множество более мелких кусков.
Это всегда было их место, их беседка, их скамейка, их признание в любви, их первый поцелуй. Всё – их! Здесь они прятались от дождя, кормили котёнка, ели мороженное… смотрели на звёзды.
Несколько недель назад, когда на деревья упала изморозь, когда бесконечные дожди едва начали превращаться в пушистые белоснежные хлопья, Евгений улыбался, наблюдая, как его Оливка осторожно скользит среди звенящих стеклянных кустов. Он радостно закричал ей тогда:
– С первым снегом тебя, любимая!
Девушка в тот день была серьёзная, сосредоточенная. На самом деле её звали Олей. Ольгой, как она всегда представлялась. А вот Евгений не любил называть её полным именем.
– Ты моя любимая Оливка! – кружился он вместе с ней, обнимая крепко и нежно. – Ну, или Олька в самом крайнем случае.
Но сейчас воспоминания об этих объятьях казались Гвинпину сказкой.
Несколько недель назад, в тот горький для Евгения день, Оливка, отряхивая первые снежинки с плеч, сказала со вздохом:
– Послушай, Гвин, нам надо расстаться.
Сначала он опешил от этих слов.
– Почему?
Потом улыбнулся, не веря. Думал, что она шутит.
– Разве я надоел тебе?
Но Ольга уже приняла решение. Вот как эти первые снежинки улетали пушинками одуванчика вдаль, увлекаемые ветром, так и дни их… любви?, дружбы? – заканчивались. Она была в этом почти уверена.
– Не в этом дело, Гвин, – ответила Ольга задумчиво. – Просто я никак не могу представить, что являюсь твоей судьбой. Или что ты являешься моей. Мы ведь совершенно разные люди.
– Ну, в чём же мы разные, Оливка?! – воскликнул Евгений.
Он прижал её к себе. «Женщину надо держать ближе к сердцу, там, где любовь!» – так он всегда говорил. Ольга поморщилась. Наверное, у неё было своё представление о любви. Впрочем, этим она никогда ни с кем не делилась.
Девушка не сопротивлялась. В душе она ещё не рассталась с Евгением. Но почему-то твёрдо собиралась это сделать.
– Почему, Оливка? – спрашивал он. – Разве тебе плохо со мной?
Однако, прижав её к себе, Евгений внезапно понял решённость своей судьбы. Обречённость и неизбежность этого. Он всегда чувствовал её настроение. Злость, боль, радость, ревность. Перебирая пряди светлых волос, он подумал, что Оливка позволяет ему это делать, возможно, в последний раз. Отвратительное ощущение, если честно. Конечно, в него не следует верить! Ведь Евгений может этому воспрепятствовать. Должен!
– Почему?
Так наивно и безнадёжно звучал его вопрос, теряясь слабым эхом в ледяных кустах. Но природа уже выплакала свои осенние слёзы. Настало время красивой светлой зимы.
– Потому, – твёрдо ответила Оливка. – Нам надо расстаться. Я так решила.
Ей было хорошо с ним. Тепло, надёжно, интересно. Но лето закончилось.
Это было всего несколько недель назад…
Сейчас Евгений опять смотрел, как она подходит к их беседке. Осторожно, на носочках, стараясь не наступать всей стопой – снег был не очень плотный, высокие тонкие каблуки проваливались. Светлые волосы выбились из-под капюшона. Хорошо, что не было ветра, иначе он давно бы уже запутал их, переплетая с редкими снежинками. Её милый нос покраснел. Самым кончиком, вокруг всё-таки было не слишком тепло.
– Здравствуй, – тихо сказал Евгений.
– Привет, Гвин, – ответила Оливка. – Зачем звал?
– Сегодня новогодняя ночь, и я подумал… Ты спешишь?
Она догадывалась, зачем он позвал её на эту встречу. Он бы хотел, чтобы Новый год они встречали вместе. Собственно, иного от него она и не ожидала. Хотела ли этого сама Ольга? Ответа на этот вопрос она не знала. Потому и согласилась прийти.
– Спешу, – не стала отрицать Ольга. – Еду к родителям, а последний автобус уходит уже скоро. На электричке мучиться не хочу. У меня всего час на встречу с тобой. Что хотел?