Хаб
Шрифт:
— Экипаж ноль-ноль-один — звучит круто.
— Ну, вы же первые, — сказал Варгас. — И да, машина теперь приписана к юго-восточному терминалу, который начал работу. Когда завершите рейс и замкнёте круг, отдайте машину на техобслуживание, а сами возвращайтесь на остров.
— А на чём, кстати? — спросил я. — Автобусы ведь ещё не пустили.
— Зато такси уже ходит. Поездка за счёт конторы, естественно. В диспетчерской вам подскажут, как вызвать.
От Космограда до московских окраин была всего-то дюжина километров. Мы проскочили их за считанные минуты и свернули на МКАД. Новостройки воздвиглись справа — гигантские железобетонные свечки. Мои попутчики выдали ещё несколько уважительных междометий.
Искомый адрес располагался удачно, тоже на краю города. Мы съехали с кольцевой дороги, чуть попетляли и остановились у приплюснутой призмы с фасадом из поляризованного стекла. Если верить вывеске, здесь располагался исследовательский центр перспективного транспорта.
Я взял путевой лист (точнее, универсальную супер-мега-бумажку на этот рейс) — там значились и контакты заказчика. Набрал с мобильника номер, включив громкую связь:
— Алло, Василий Сергеевич? Здравствуйте, ямщики беспокоят. Мы у крыльца.
— Добрый день, — ответил сухой, надтреснутый голос. — Думаю, будет проще, если я выйду на проходную. Встретимся в вестибюле.
— Понял.
Обернувшись к преподавателям, я спросил:
— Вы с нами пойдёте?
— Нет, — сказал Варгас. — Это ваш рейс, работайте.
Мы с Хильдой выбрались из машины и вошли в здание. Вестибюль был просторный, но его основная часть пребывала за турникетом, возле которого бдел вахтёр. Бюро пропусков расположилось слева от входа. Справа же на стене крепилась плазменная панель, крутившая промо-ролик с местными разработками.
Несколько секунд Хильда заворожённо следила, как уходит в прыжок штрихпунктирный корабль нового поколения — вытянутый в длину, суставчатый, с прямоугольным поперечным сечением и хвостовыми круглыми дюзами, в которых теплился свет. Впереди по курсу космос протаял, сквозь черноту проклюнулась туманная синь. Все дюзы вспыхнули ярче, корабль нырнул в прореху — и та закрылась, схлопнулась без следа.
Хильда собиралась что-то спросить, но тут из-за турникета вышел клиент.
Ему было, пожалуй, за семьдесят, но выглядел он внушительно. Прямая осанка, строгий костюм с безукоризненным галстуком, твёрдый взгляд и снежная седина, причёсанная волосок к волоску. Он нёс пластмассовый кофр, скруглённый по углам и компактный.
В Хильде заказчик сразу опознал чужестранку — коротко поклонился, поцеловал ей руку и произнёс:
— Сударыня, позвольте засвидетельствовать своё восхищение.
Причём прозвучало это абсолютно естественно, без малейшей иронии. Прямо-таки в дореволюционной манере. Я даже позавидовал — вот ведь жук, где он так наловчился? Хильда кивнула столь же серьёзно:
— Благодарю вас, я польщена.
Он замер на миг — ещё не привык, наверное, к «синхронисту». Но тут же заговорил снова, обменявшись со мной рукопожатием:
— Рад знакомству с представителями столь редкой профессии.
— Василий Сергеевич, — сказал я, — спасибо, что обратились в ямской приказ. Приложим усилия, чтобы вовремя доставить ваш груз. Может, есть какие-нибудь устные комментарии по доставке? «Не кантовать» или что-то типа того?
— Кантовать вполне разрешается, — чуть усмехнулся он. — Здесь всего лишь технические брошюры и фотографии. Ничего секретного — в нашем мире вся эта информация есть в открытых источниках. Но для получателей она представляет ценность. Материал мы подбирали с коллегами из других институтов, он подойдёт для первичного ознакомления с темой. Наш взгляд на штрихпунктир, а также данные по сверхзвуковому реактивному лайнеру.
— По «Ильюшину»?
— Да. У нас он давно уже в эксплуатации, но на смежной оси таких технологий нет. Мы рассчитываем на взаимовыгодное сотрудничество. К сожалению, материалы такого рода непригодны для перевозки обычным транспортом. Носители информации разрушаются. Поэтому мы обратились в ямскую службу.
— Логично. Тогда осталось подтвердить отправление.
Я протянул ему лист, добавив:
— Там указан характер груза и точные адреса. Я переведу, если надо.
— Спасибо, я изучаю межосевой язык и могу прочесть.
«Да, мощный дедуля», — подумал я, а вслух попросил:
— Тогда, пожалуйста, прикоснитесь к эмблеме.
Он, видимо, уже получил инструкции от диспетчера. Уверенно коснулся рисунка и произнёс раздельно:
— Отправитель груз сдал.
— Перевозчик груз принял.
Звезда блеснула — и лёгкий отблеск прошёл по буквам в соответствующей строке. Серо-голубые чернила сменили цвет на ультрамариновый.
Попрощавшись с клиентом, мы вышли из вестибюля. Я сунул кофр в багажник и ощутил там лёгкое колебание флюида — невидимые, но плотные струи, словно крепления, зафиксировали груз неподвижно.
Я вернулся за руль:
— Можем стартовать. Вот прямо отсюда?
— Теоретически — можно, — ответил Варгас. — Но, как я говорил, пока лучше не привлекать лишнего внимания. Желательно подобрать безлюдное место. Высадите нас там, а сами стартуйте.
Снова взяв телефон, я вызвал карту города. Нашёл нужный район, укрупнил масштаб, сориентировался:
— Угу. Сейчас организуем.
Я вырулил на подъездную дорогу — она подходила к зданию по дуге и была окружена деревьями. Через полсотни метров фасад скрылся из виду, а впереди показалась улица, по которой проезжали машины.
Затормозив на обочине, я сказал:
— Мы на краю лесопарка. Институт уже почти в нём, а перед нами вон там — автобусная остановка. Оттуда можете до метро доехать. Или пешком дойти, там где-то с километр. У вас ведь деньги местные есть?
— Мы путешественники со стажем, — заметила леди Гленна. — За нас не переживай, Тимофей. А деньги при нас, конечно.
— Мой вам совет — на метро до центра. Кремль посмотрите, а дальше — по ситуации. Обзорную экскурсию можно, там есть автобусы специальные, с гидами. Ну и, естественно, на каждом шагу информационные стенды, кафешки всякие, торговые комплексы…