Чтение онлайн

— Сами стригли? — сразу определил Валя.

— Шею нечем побрить, — оправдалась «актриса». — Я ножницами стригу.

— Тут есть парикмахер, — встрял я.

«Актриса» кивнула, и я с опозданием сообразил, что она экономит на парикмахере. Звали ее Зиной. Она себе внушила, что ее муж все слышит и понимает. Две недели назад он мчался в своем «Рено» по шоссе номер четыре, и прямо перед ним на дорогу выскочила наркоманка. Увидев ее перед радиатором, он нажал на тормоза, а скорость была сто десять километров. Получил черепную травму. Три часа длилась операция в хирургии «Ланиадо», и кто-то сказал Зине, что мозг мужа после операции перезагружается. Она поверила.

— То есть как?

— Не знаю.

— Как компьютер?

Зина кивнула. Разговаривая с нами, она бросала взгляды на мужа, видимо, ожидая конца «перезагрузки». Не похоже было, что он реагировал.

Валя спросил:

— Квартиру снимаете или купили?

— Снимаем.

— Не работаете.

— В общем… Нет, не работаю. Владлен работал.

— Вряд ли уже будет. Компенсацию получите.

— Нет, он ведь работал по-черному. Компенсация не положена. И страховка была неполная. Только на случай, если мы кого-нибудь стукнем. У нас такая старая машина была, что мы решили, если нас стукнут, просто выйдем из нее и пойдем, не жалко.

— На такой скорости нельзя тормозить, — авторитетно сказал Валя. — Видишь человека — езжай на него, но не тормози.

— Да, — сказала Зина.

— Как же вы собираетесь жить?

Зина промолчала.

— Сколько за квартиру платите?

— Четыреста пятьдесят.

— Долларов. Две тысячи шекелей. Как же можно прожить?

— Не знаю, — быстро ответила Зина, давая понять, что ему не нужно напрягаться. Похоже было, что не хочет продолжать разговор при муже — боится, что он слышит, понимает и расстраивается.

Проходя по коридору, мы с Дулей всегда видели их через дверь палаты. Владлен всегда лежал на спине, и подбородок всегда был задран. Зина сидела рядом. Иногда наклонялась к мужу и проверяла:

— Владлен…

Он смотрел прямо на нее.

— Если ты меня понимаешь, моргни.

Он не реагировал.

— Ты меня слышишь? Закрой глаза, а потом открой. Вот так, — показывала она.

Эксперименты ничего не давали, но она, видимо, раз и навсегда решила исходить из того, что он ее понимает. Однажды мы разговаривали в коридорчике, и Зина внезапно метнулась к мужу:

— Ты слышишь меня? Это я! Я здесь! Влад, покажи, что ты слышишь!

Никаких признаков ответа не было. Возбужденная, вышла в коридор.

— Вы слышали, что Влад меня позвал?

— Честно говоря… — я почувствовал себя виноватым.

Пришло время уезжать Гере. Оставался один день. Рая уже сама пользовалась ложкой, ножом и вилкой в столовой, могла сползти с кровати ногами на пол, они с Герой очень продвинулись в этом, однако больше ничего не удалось. Рая не ходила и жить одна никак не могла. Разговоры о том, что Гера заберет ее в Канаду, давно прекратились. Оба поняли, что это невозможно. Гера часто бегал в конторку социальных работников, наверно, на всякий случай оформлял мать на постоянное пребывание в доме престарелых. Рая поскучнела, лежала часами в кровати и думала. В последний день Гера по мобильнику позвонил хозяину в Канаде и попросил продлить отпуск. Его английский был ужасен — для простой физической работы, наверно, годился, но не более того. Вернув аппаратик, Гера сказал:

— Дали два дня. Надо менять билет.

— Так чего ты расстроился?

— Сказали, если задержусь хоть на день, уволят.

В этот вечер приехала Марина. Заехала на минутку по пути — должна была забрать Гая с какого-то дня рождения. Гера и Рая тихонько переговаривались о своих делах. Марина тут же уловила суть и стала расспрашивать подробности. В тоне были прокурорские нотки, и Гера не заметил сам, как стал оправдываться.

— Вы бы лучше купили Рае мобильник, — сказала Марина. — Если она останется здесь, а похоже, она здесь останется, куда вы будете ей звонить? И как она вам позвонит, если захочет? Как вы с ней будете связываться? Вы потеряете с ней связь.

Гера закивал. В расстройстве забыл, что обо всем уже договорился с Раиной приятельницей, которой будет звонить из Канады.

— Вы должны завтра же поехать в «Оранж», купить аппарат и открыть для мамы линию.

Голос Марины был упрекающий. Упрек адресовался мне: ее раздражало, что я целыми днями торчу у Дули вместо того, чтобы заниматься чем-нибудь полезным. И вот не мог подсказать недотепе самые элементарные вещи, опять ей приходится всем заниматься. Свое недовольство мной она выместила на Гере — ей неприятна была вся наша никчемная компания. Четко и логично стала оценивать все, сделанное Герой за это время, пункт за пунктом. Получалось, что Гера делал одни глупости и не делал того, что необходимо. Рая помалкивала. Она и Гера упали духом. Могли бы сказать, что все это время надеялись, что Рая станет самостоятельной. Не просто надеялись, а упорно добивались этого. Им не хватило времени, а теперь Марина убедила их, что они его упустили.

После ее приездов Дуля становилась беспокойной. И на этот раз возбудилась и никак не могла заснуть. Старалась скорее меня отпустить (знала, что ухожу, когда засыпает) и не могла. Чтобы успокоить, притворился, что сплю, сидя на стуле. Она тут же уснула, и я успел на последний автобус.

Гай выскочил ко мне, спросил, когда Дуля вернется, я ответил, как считал, с запасом: недели через две. Поднялся к себе и услышал, что по лестнице несется Марина. Она влетела в боевом настроении:

— Зачем ты сказал Гаю, что мама вернется через две недели?

— А когда?

— Ты серьезно это говоришь?

Села на диван.

— Не понимаю, — я в самом деле не понимал, — а когда?

Марина постаралась говорить спокойно:

— И как ты представляешь ее жизнь здесь? Купание, туалет, всю ее жизнь?

Мне все еще не верилось. Делая вид, что продолжаю не понимать, стал рассказывать ненужные подробности — возьму напрокат кресло-каталку, буду возить к морю… Говорил, а сам уже понял, что она давно хочет открыть мне глаза, но до сих пор не решалась, надеялась, наверно, что соображу сам.

— И ты считаешь, ей будет лучше, чем в «Мальбене»? Она не может себя обслужить даже в туалете! У нее пролежни начнутся!

Теперь она высказалась яснее некуда. Я не оставил себе душевных сил на такой разговор. Пробурчал, пряча глаза:

— Не беспокойся о маме…

Марина начала кричать. Она была в отчаянии оттого, что я не способен видеть реальность и меня не исправить. От этой застарелой боли довела себя до истерики и выпалила то, что, скорее всего, и не собиралась:

— Если ты привезешь маму домой, я забираю детей и ухожу жить на частную квартиру!