Чтение онлайн

Тут же, под шкафом просматривался покрытый толстым слоем пыли скрипичный футляр – так сказать, этапы творческой биографии лидиного жениха.

Старичок, открывший мне дверь, оказался отцом Андрея. Профессор церемонно представился и, изучив мою лицезнию, несказанно удивился.

– Я полагал, что такая профессия существует только в книгах.

– Литература уже неотделима от реальности, – улыбнулся я. – И написанный текст подчас может перевернуть жизнь человека. Например, эти письма, которые и привели меня к вам.

То, что мы в данном случае имеем дело с литературой, правда, особого рода – эпистолярной, но все же именно литературой, а не реальностью, начинало казаться мне все более правдоподобным объяснением таинственных обстоятельств дела.

– Да уж, – сокрушенно вздохнул седой профессор. – Уже пять лет длится этот эпистолярный роман. И конца ему, кажется, не предвидится.

– Очень даже предвидится, – заверил я старичка, – раз за дело взялся я. Поверьте, что я положу этому конец.

– Форменное безобразие, молодой человек, – негодующе воскликнул профессор, – с этими хулиганскими действиями давно пора покончить.

– Вот и помогите мне, – предложил я. – Вместе мы наверняка справимся.

– Надо, батенька справиться, – заволновался старичок, – обязательно надо. Я – профессор гинекологии, уважаемый в городе человек, а моему сыну какие-то неизвестные негодяи ломают жизнь.

– Андрей сильно переживает?

– А как вы думаете? – откинулся в кресле профессор. – Сначала просто места себе не находил. А последние четыре года просто рвет письма, не читая. И, к сожалению, Андрей стал много пить.

– А раньше? – спросил я ошеломленно, не веря своим ушам.

– Раньше письма читал, но не пил, – недоуменно уточнил Князев. – Ведь из-за этих каракулей он и поссорился со своей невестой.

– То есть, вы хотите сказать, что именно ваш сын получал письма? – начал я с трудом врубаться в ситуацию.

– Ну да, разумеется, – подтвердил професор, не понимая, чему это я так удивляюсь. – «Злые языки страшнее пистолета». Помните у Грибоедова?

– Да помню, помню, – отмахнулся я. – Со школы еще в зубах навязло.

Оказывается, у нашего анонимщика весьма широкая аудитория! Гагарина-старшая, Лида, Андрей... Целая сеть постоянных корреспондентов!

Я попросил старичка поподробнее рассказать мне о перипетиях неудавшейся женитьбы его сына.

– Ну, что я могу сказать?.. – обстоятельно начал Князев. – Лида была очень хорошая девушка, тихая, из деревни откуда-то.

– Из Колобова, – педантично поправил я старика. Ведь для пожилого профессора что райцентр, что деревня – один хрен.

– Да-да, вот я и говорю... Тогда мне казалось, что из нее бы вышла идеальная супруга и мать моих внуков. Знаете, такая тургеневская девушка... – мечтательно произнес профессор и его глаза слегка увлажнились.

Я вспомнил, как эта тургеневска девушка попыталась меня соблазнить в первые же минуты нашей встречи, но не стал разубеждать старичка.

– В общем, перед самой свадьбой Андрей начал получать письма, которые содержали информацию о том, что Лида ему изменяет, – с грустью констатировал профессор.

– Ну и что? – с притворным удивлением спросил я. – Если он действительно ее любил, то...

– О-о, молодой человек, – изучающе посмотрел на меня Князев, – я ведь воспитывал своего сына в исключительно строгих правилах, на примерах великой русской классической литературы. «Умри, но не давай... без любви», так кажется, говорил Чернышевский.

– Неверна... – повторил я. – А что конкретно под этим подразумевалось?

– В письмах говорилось, что она раньше встречалась с каким-то Марком, – пояснил профессор.

– И она действительно встречалась? Это соотвествовало реальности?

– Андрей напрямик спросил об этом Лиду, но она все отрицала, – мотнул головой профессор.

– Позвольте, но разве этого было для вас не достаточно? – удивился я. – Ведь письма были анонимные. Ведь логичнее было поверить Лиде, чем автору этих подметных листков.

– Да, конечно, – тотчас же согласился профессор. – Но, понимаете ли, неприятный осадок все равно оставался. Тем более, что потом пошли письма, в которых утверждалось, что у Лиды венерическое заболевание.

– Ого! И что же вы тогда предприняли? – с нескрываемым любопытством поинтересовался я.

– После третьего письма Андрей предложил ей обследоваться. Вместе, как это принято на Западе.

– Что ж, вполне разумно, – кивнул я.

– Вы полагаете? Это я ему посоветовал, – не смог не похвастаться профессор.

– И что же показало обследование? – я затаил дыхание, ожидая ответа.

– Лида оказалась девственницей! – с нескрываемым удивлением поведал мне профессор.

– Ну так и славно! – обрадовался я – Отчего же брак расстроился?

– Она очень обиделась, – пожаловался Князев. – Хотя, казалось бы, чего в этом особенного! Обычная медицинская процедура.

– Действительно! – поддакнул я. – Некоторые каждую неделю проверяются, порознь, правда, и ничего, живут-поживают дальше.

– Лида стала какой-то замкнутой, постепенно отдалилась от Андрея и она разошлись, так и не сойдясь... в физиологическом смысле, – промямлил профессор. – А жаль. Честно говоря, я уже представлял себе, как буду принимать у нее роды. Знаете, у Лидочки такой широкий таз, такая развитая мускулатура...

Князев-старший при этоих словах даже зажмурил глаза, припоминая анатомические подробности невесты своего сына. Сейчас он был похож на блудливого ангорского кота.

– В общем, Андерей очень расстроился, – продолжал Князев. – Он прекратил заниматься музыкой и спортом, несмотря на наши уговоры. Письма приходят до сих пор, но Андрей никогда их не читает. И правильно делает. Там такое!..

– А откуда вам известно о содержании писем последнего периода? – осторожно спросил я.

– Э-э... – замялся профессор. – Андрей мне раньше показывал некоторые послания.