Чтение онлайн

— Вот именно, — вмешался Болдуин. — Мне платят как раз за то, чтобы я оберегал банк от таких неприятностей, следил за тем, чтобы какой-нибудь неуравновешенный тип, — он многозначительно посмотрел на Джона, — не втянул нас в аферу, способную угрожать его благополучию.

Джона нисколько не смутил этот выпад.

— Знаешь, не так-то просто потерять целый миллиард долларов, и практически невозможно сделать это в одиночку. Взгляни на типа из «Дайвы». [6] Он просадил миллиард и сто миллионов за десять с лишним лет. За десять лет, черт побери! Ну а тот тип из Объединенного ирландского банка, который прогорел на игре на курсе доллара к иене? [7] Ему потребовалось два года! Кто ведет счета, ради всего святого? Налицо безграничное доверие при полной безответственности. Эти ведущие руководители показали, что они просто не способны заниматься тем самым бизнесом, у истоков создания которого они стояли. Когда дела становятся плохи, они ни за что не берут на себя ответственность, которая неразрывно связана с их высоким положением. Так что же они делают? Начинают срочно искать козла отпущения, и неважно, кто он, главное, чтобы этот бедняга был как можно дальше от совета директоров.

Джон остановился на мгновение, чтобы передохнуть. Эта тема всегда очень волновала его.

— Если сделка подготовлена надлежащим образом, то ни один маклер не сможет в одиночку нанести значительный ущерб. Взгляни на «Сумитомо». Вот еще один отличный пример. Небывалая катастрофа на рынке меди, которая разворачивалась на протяжении пяти лет и в конечном счете стоила Банку Японии свыше двух миллиардов долларов. Каким образом такому изолированному процессу потребовалось целых пять лет, чтобы его заметили? А ответ прост. Подобные вещи всплывают только в том случае, если все высшее звено управления парализовано полной некомпетентностью.

С Болдуина было достаточно.

— Возможно, все это и так, но не думай, что тебе удастся поколебать мой решительный настрой сделать все возможное для того, чтобы через несколько лет какой-нибудь другой маклер не обсуждал со мной за обедом, почему провалился твой решительный ход.

— Ты предельно ясно изложил свою точку зрения, Роберт. Теперь мне пора идти. Нужно снова приниматься за работу.

Уолл-стрит, Манхэттен

Наступила вторая половина пятницы. Для всех тех, кто связан с глобальными финансовыми рынками или работал с государственными ценными бумагами Соединенных Штатов, вечером в пятницу наступает завершение рабочей недели. Большинство участников американского финансового рынка работают в строго установленные часы, с девяти до трех по Восточному поясному времени. Однако работа Джона начиналась еще в ночь с воскресенья на понедельник, с открытием Токийской биржи, и заканчивалась в пятницу, в три часа дня, когда прекращались торги ценными бумагами. В дополнительное время приходилось трудиться лишь тем, кто активно торговал на зарубежных фондовых рынках. Дни для Джона тянулись монотонно, без каких-либо значительных событий.

Болдуин отвел его в сторону, чтобы вкратце рассказать о предстоящем аукционе по продаже акций. Не повышая голоса, он в который раз обратил внимание Джона на то, что тот и без того прекрасно понимал. Если бы их банк установил полный контроль над всем выпуском государственных облигаций с целью последующей манипуляции рынком ради получения значительной прибыли, то он формально нарушил бы правила, установленные Комиссией по ценным бумагам. Несмотря на это, Джонстон подтвердил Болдуину, что совет директоров Банка Манхэттена не только одобрил предполагаемые действия Джона, но и позволил некой британской организации приобрести на предстоящем аукционе тридцать пять процентов акций, чтобы Джон смог упрочить свое положение, внешне действуя в рамках правил, хотя на самом деле все было не так.

Джон спросил у Болдуина, как называется эта компания.

— Это новый инвестиционный клиент Джонстона. Британская торговая компания, — ответил тот. — Больше я о ней почти ничего не могу добавить.

— Документация вся в порядке? — продолжал допытываться Джон.

— Мы сейчас заканчиваем работать с ней. Джонстон договорился о финансировании. Англичане уже перевели тридцать пять миллионов долларов на свой новый маржинальный счет, [8] открытый в нашем банке.

— Этого более чем достаточно, чтобы купить билет на этот аттракцион, не так ли?

— Совершенно верно.

— Что ж, в таком случае можешь расслабиться. Пусть идея прибрать к рукам аукцион была моя, но осуществимой ее сделал совет директоров, так что ты тут чист. У нас есть санкция на самом высоком уровне.

— Хочется верить, что ты прав, — поколебавшись, вынужден был признать Болдуин. — Такова уж моя прямая обязанность. К несчастью, у меня нет выбора. Если Джонстон говорит, что все в порядке, то отделу юридических согласований остается только подчиниться. Кто я такой, чтобы ставить под сомнение слово старшего директора, говорящего от лица всего совета?

Джон усмехнулся. Его развеселило недовольство друга.

— Вот именно. Операция получила одобрение на самом верху, так что во вторник мы начнем действовать.

— Да, похоже на то, — неохотно согласился Болдуин.

Джон никогда не упускал возможности подтрунить над Болдуином за то, что тот боится собственной тени, однако он понимал, чем объясняется беспокойство его друга. На протяжении всех девяностых росло стремление банков знать, кем и чем являются их клиенты, чтобы обезопасить себя от всех возможных рисков, но все же проблема отмывания денег росла. В течение последних двадцати лет традиционные каналы подобной деятельности были перекрыты. Борьба с грязными деньгами стала общемировой задачей, и с финансовыми учреждениями, замеченными в нарушениях, власти поступали строго.

Такие глобальные финансовые организации, как Всемирный банк и Банк международных расчетов, обладали мощными рычагами контроля за финансовыми потоками, но чисто физически было невозможно отслеживать все до одной операции. Поэтому многое зависело от готовности банков идти на сотрудничество. Любой банк, не желающий это делать, рисковал потерять лицензию, что фактически закрывало перед ним двери в бизнес. Вынужденное сотрудничество также приводило и к тому, что каждому потенциальному клиенту Банка Манхэттена надо было проходить все более жесткую проверку со стороны Болдуина и его отдела.

Уолл-стрит, Манхэттен

Маклеры потихоньку начинали собираться небольшими группами по всему операционному залу, чтобы обсудить предстоящие выходные. Преимущественно это были молодые мужчины, но женщины среди них встречались теперь гораздо чаще, чем тогда, когда Джон впервые приехал в Нью-Йорк. Несмотря на постоянный контроль и наблюдение, в зале время от времени вспыхивало соперничество на любовной почве, особенно в конце недели, когда большинство людей начинали думать только о том, как выпустить пар. Они зарабатывали большие деньги, и им не терпелось их потратить.

К Джону подошел один из самых нахальных молодых маклеров.

— Эй, Джонни, не хотите присоединиться к нам и пропустить пару кружек пива?

Парень был одет с иголочки. Если он испытывал какой-то трепет, обращаясь к своему боссу, то хорошо это скрывал.

— Там будет весело. Много девочек, чтобы поразвлечься. Может, такой бывалый старик, как вы, даст несколько дельных советов нам, молодым жеребцам. Ну что скажете, дружище?

Были времена, когда Джон с радостью принял бы подобное приглашение. Однако сейчас он лишь улыбнулся и покачал головой.