Чтение онлайн

— Да, у меня у самого как-то тоже была такая колымага. Сколько же я с ней мучился!.. — с улыбкой ответил Энди.

Гости, стоявшие рядом, рассмеялись, но Пожарнов молчал с осунувшейся миной. Он не до конца понял суть шутки, но догадывался, что смеются над ним.

Энди тотчас же заметил досаду гостя и поспешил ее рассеять:

— Благодарю вас за столь любезное приглашение. Если я буду в Аргентине, то непременно им воспользуюсь.

К его облегчению, Пожарнов самодовольно кивнул.

Охотники расселись по машинам. Энди провожал всех у крыльца, а его отец уехал вместе с гостями.

Джон устроился на вершине холма и наблюдал за тем, как машины подъехали к первой позиции. Он старался, чтобы его не заметили ни загонщики, которые заранее прибыли на место и были готовы поднимать фазанов в воздух, ни стрелки, которые как раз выходили из машин. Филлипс направил бинокль на Пожарнова и следил за ним до тех пор, пока не определил, какое место тот будет занимать сегодня до самого конца охоты. Выяснив это, он опустил бинокль и бесшумно скрылся в зарослях.

Квартал мясников, Манхэттен

Пенни очнулась от сна и первым делом заметила белые занавески из тонкого шифона, собранные изящными складками и закрывающие величественную кровать, расположенную под этим балдахином. Утреннее солнце светило в большие полукруглые окна, находящиеся в противоположном краю комнаты, образуя на постельном белье постоянно меняющиеся узоры. Дубовый паркет лишь кое-где нарушался стальными колоннами и редкими предметами мебели.

Пенни тихо соскользнула с кровати, чтобы не будить Фиону, с которой провела ночь. Но когда она на цыпочках подошла к своей одежде, разбросанной на полу вокруг подушечки для сидения, Фиона, лишь наполовину прикрытая одеялом, открыла глаза. Она томно улыбнулась, потянулась и с удовлетворенным вздохом перебралась на только что освободившуюся половину кровати, еще хранящую тепло тела Пенни.

— Приветик!

— Привет! Доброе утро, — неуверенно произнесла Пенни.

— Желаю счастливой поездки на Лонг-Айленд и успеха в работе над статьей. Позвони, когда вернешься в город, и мы встретимся, — Фиона зевнула.

— Прости, что разбудила, — Пенни по-прежнему говорила шепотом. — Я не хотела тебя беспокоить.

— А я рада, что проснулась.

— Я позвоню ближе к вечеру. Спасибо за восхитительный вечер. — Пенни говорила совершенно искренне.

— Всегда пожалуйста. Теперь подойди и поцелуй меня на прощание.

Пенни с радостью повиновалась. Фиона улыбнулась, отвернулась и снова забралась под одеяло.

Автострада на Лонг-Айленд, штат Нью-Йорк

Дорога на взятой напрокат машине от Нью-Йорка до Сэг-Харбора заняла чуть больше трех часов. Пенни тронулась в путь рано, чтобы избежать столпотворения, которое устраивали на дорогах люди, стремящиеся вырваться из города. Она была рада вынужденному безделью в машине. Заблудиться с такими четкими дорожными указателями было невозможно, поэтому Пенни позволила себе в мыслях вернуться к прошлой ночи. Она заново в мельчайших подробностях переживала время, проведенное вместе с Фионой.

Как и было условлено, они встретились в Сохо-хаусе. В ожидании Пенни Фиона потягивала мартини с только что выжатым грейпфрутовым соком. После нескольких порций этого напитка, разговора ни о чем и обилия безошибочных умышленных прикосновений Фиона предложила вместо встречи с друзьями захватить что-нибудь поесть и отправиться к ней домой. После непродолжительных колебаний Пенни согласилась.

Пока Фиона везла ее в свою квартиру, расположенную в Квартале мясников, у Пенни бешено колотилось сердце. Она не знала, как себя вести, поэтому решила просто предоставить все Фионе. Квартира, находящаяся в бывшем промышленном здании, представляла собой одно очень просторное помещение, огромное пространство без единой перегородки. Пока Фиона готовила коктейли в том углу, который служил кухней, Пенни подошла к музыкальному центру, выбрала компакт-диск, затем остановилась у кровати, ожидая подсказки, что делать дальше.

Фиона подошла к ней и поставила два мартини на столик рядом с музыкальным центром. Она прошла всего в нескольких дюймах от своей гостьи. Пенни ощутила тепло ее дыхания. Фиона ее обняла. Ее поцелуй был неспешным, интимным. Для Пенни не составило никакого труда на него ответить. Фиона прикоснулась к ее затвердевшему соску. Она лишь нежно скользнула по нему, вместо того чтобы растирать с немалой силой, как это всегда делают мужчины. Пенни почувствовала, что она заливается соками в предчувствии того, о чем прежде только фантазировала.

Фиона подвела свою гостью к просторной кровати, легонько толкнула и уложила на нее. Короткое платье Пенни задралось, открывая бледно-голубые трусики, надетые специально для этого случая. Фиона одним быстрым движением скинула блузку и присоединилась к ней. Они обнялись, страстно поцеловались. Пенни раздвинула ноги, приглашая Фиону действовать. Та запустила руку под трусики и принялась ритмично поглаживать густые лобковые волосы, при этом постоянно меняя нажим. Пенни уже сотни раз чувствовала подобное, однако сейчас все было совсем по-другому. Фиона была уверена в том, что делала. Она знала, какие именно кнопки надо нажимать и как давить на них.

По мере того как они медленно раздевали друг друга, Пенни расставалась с последними страхами. Груди Фионы были маленькими, но красивыми, округлыми. Ее тело оказалось гладким и нежным. Пенни попробовала было взять в рот большой темный сосок, но Фиона отстранила ее. Она переместилась к промежности Пенни, и та снова раздвинула ноги, приглашая продолжать. Фиона принялась лизать и гладить ее влагалище, и Пенни поймала себя на том, что не может отличить ощущения от языка и от пальцев. Наконец Фиона оторвалась от нее и подняла голову, предлагая Пенни сделать то же самое. Устроившись поудобнее, Пенни жадно погрузила голову в аккуратно подстриженную промежность Фионы. Она поразилась тому, какими сладкими оказались ее соки, и слизала все до последней капли. Фиона громко застонала, и Пенни проникла языком и пальцами в ее влажное чрево. Стоны подруги еще больше возбудили ее. Вскоре Фиона достигла оргазма. Она выгибалась взад и вперед, удерживаемая на месте лишь головой Пенни, крепко засунутой между ее ногами. Ее собственное сексуальное возбуждение оказалось настолько всеобъемлющим, что она уже ни о чем не могла думать.