Хан Кене
Шрифт:
Почему так стучит ее сердце при виде Наурызбая?.. Месяц назад, когда Байтабын был в далеком походе, они обменялись с Наурызбаем тобыком — косточкой из бараньего сустава. Перед этим у них в присутствии множества гостей произошло песенное состязание, и к концу молодой тюре протянул ей маленькую косточку. Это означало дружбу и какую-то тайну между ними. Какую же тайну?..
Знает ли об этом Байтабын? Если знает, то почему молчит? Или, может быть, ему безразлично, что происходит с ней? Разумеется, Байтабын все прекрасно видит. Но какую же надо иметь выдержку, чтобы ни разу ни единым намеком не выдать себя. Чего же он ждет?
Байтабын, выйдя из штабной юрты, тоже увидел Акбокен, но, заметив уже направляющегося к ней младшего султана, остановился в стороне.
Наурызбай, отличавшийся смелостью в обращении с девушками, прямо подошел к ней:
— Здравствуй, сестричка!
— Здоров ли, батыр?
Наурызбай весело рассмеялся:
— Кажется, я застал врасплох Серну-Акбокен!.. Верни-ка мой тобык!
Получившая тобык девушка обязана была на протяжении условленного времени держать его всегда при себе и предъявлять по первому требованию дарившего. Если тобыка не оказывалось, она должна была исполнить по уговору три любых желания. Так что Акбокен, действительно похожая на серну, чье имя носила, во многом уже доверилась Наурызбаю.
— Львы только и ищут удобного случая, чтобы напасть на бедную серну. Но серны помнят об этом. — Она тоже засмеялась и достала вдруг из-под языка маленькую косточку: — Пожалуйста!
— Да, надежней места не придумаешь! — развел руками Наурызбай.
— Где еще хранить такую дорогую вещь!..
В это время появилась Бопай, что-то сказала стоящему поодаль Байтабыну, и вдвоем они подошли к разговаривающим.
— Амансын ба… Здравствуй, Акбокен! — вежливо поздоровался Байтабын.
— Барсын ба, Байтабын!
Байтабын чуть опустил подпругу известного всей степи гнедого коня, на котором ездила Бопай, поправил седло. Бопай искоса посмотрела на него и повернулась к Наурызбаю:
— Не отдашь ли этого молодого батыра в мое подчинение, Науанжан?
Наурызбай едва заметно нахмурился:
— Зачем?
— Есть причина…
— Ладно… — Он не смел перечить старшей сестре. — Как только возьмем Акмолинскую крепость, берите его. Но пока мне храбрецы нужны.
— Значит, договорились!
605
Когда вы едете, Бопай-апа? — спросил Наурызбай, который явно хотел переменить тему разговора.
— Прямо сейчас!
Бопай куда легче любого молодого джигита вскочила в седло.
— Счастливого пути!
— Да исполнятся все ваши пожелания!
Бопай с Акбокен одновременно тронулись с места. За ними, держась чуть поодаль, поехали четыре джигита охраны.
Наурызбай и Байтабын остались на месте.
— Прощайте!..
Наурызбай помахал рукой. Но женщины ехали не оглядываясь. Выехав из аула, они пустили коней рысью. Лишь быстро удаляющиеся копья с кистями виднелись еще некоторое время за пыльной завесой…
Байтабын повернулся к Наурызбаю:
— Не поехать ли нам, батыр, в Актас?
Наурызбай с удивлением посмотрел на него:
— Зачем?
— Говорят, там в отряде появился алтайский стрелок, который с двухсот шагов пробивает стрелой подброшенный малахай. Хотелось бы посмотреть…
— Не время сейчас заниматься пустыми стрельбами да скачками, — недовольно ответил Наурызбай. — Ты же слышал: через неделю полезем на стены Акмолы. Нужно с утра до вечера обучать джигитов. Завтра и начнем!
— Это правильно.
— А сегодня вместе с Николаем переведите всю нашу тысячу в Сасырлы. Он знает, как следует наступить на крепость. Вон он идет как раз…
Они пошли навстречу Николаю Губину, которого давно уже все казахи считали своим. И вдруг оба остановились, пораженные. Необыкновенной красоты молодая женщина сидела на пороге небольшой юрты…
Наурызбай взглянул на Байтабына и пошел дальше, а Байтабын стоял и не мог уйти. Внезапно, как вспышка, молнии, ослепила его она. Неужели бывают на свете такие красивые женщины?.. Иссиня-черные бездонные глаза смотрели мечтательно, как будто увидели какой-то иной мир, лицо светилось необыкновенным светом. Все остальное, тугие темно-золотые косы до пояса, тонкий стан, легкие движения маленьких точеных рук, словно были лишь дорогой оправой этого бесценного лица. Она без всякого любопытства посмотрела на них и исчезла в юрте, как случайный луч солнца…
Наурызбай ожидал Байтабына вместе с Николаем Губиным. Он понимающе улыбнулся.
— Ее зовут Алтыншаш, — сказал он. — Золотые волосы!.. Только у них уже есть владелец.
Байтабын растерянно смотрел на него. Он не думал сейчас о том, замужем ли она или свободна. Это для него было безразлично. Главное, что вот живет на земле такая женщина…
Они уже втроем вышли на окраину аула и пошли к месту, где завтра с утра предстояло учить джигитов брать крепости…
Бопай, женщина-воительница, во главе шестисот сарбазов внезапно напала на Аманкарагайский приказ, разгромила его, а потом, повернув в горы Сарымбет, разграбила аул Айганым, младшей жены Вали-хана. На другой день через всю Сары-Арку покатилась весть о том, что войско Кенесары вступило в степи Кокчетау. Получив эту весть, войсковой старшина Симонов во главе двухсот солдат немедленно выступил из Актауской крепости наперерез отряду Бопай, чтобы отобрать угнанный ею скот. Шедшая с другой стороны на помощь Акмолинской крепости передовая рота солдат тоже повернула в сторону Кокчетау…
Это и нужно было Кенесары. За два-три дня половина его войска, двигаясь ночью и днем, подошла к озеру Кургальджин и остановилась на его берегу. Другая половина, пройдя по берегу Есиля до Атбасара, оказалась непосредственно в районе Кара-Откеля. Для казахских лошадей, легко делавших сто двадцать — сто тридцать верст в сутки, расстояние до Акмолинской крепости сократилось до нескольких часов пути. Утром шестого числа месяца тамыз — августа, дав отдохнуть людям и лошадям, Кенесары выступил в путь. На следующее утро, выйдя на стену, ага-султан Конур-Кульджа и войсковой старшина Карбышев увидели бесчисленные конные лавы, обтекающие крепость со всех сторон…