Хан Кене
Шрифт:
Тень прошла по лицу Кенесары… Враг хорошо знал его больное место. Разве легко прокормить зимой в степи такое большое войско вместе с лошадьми. Приходилось каждую осень распускать сарбазов по своим аулам и с наступлением лета снова собирать их. Этим и решил воспользоваться враг. Не больше пятисот сарбазов и туленгутов может он оставить на зиму возле себя. Если регулярные войска окружат его аул, придется трудно…
Генерал Талызин выбирает удобное время, чтобы сполна рассчитаться с ним за Акмолинскую крепость и за многое другое. Они там со своими ага-султанами хотят поступить с ним, как охотники, которые преследуют волчьи выводки по первому снегу. Придется и с ними вести себя по-волчьи.
Волки в таких случаях не ждут прихода охотников. Пока те собираются, они уводят своих волчат за много переходов. Так и нам следует поступать. Пока из Омска выступят войска, мы окажемся под самым Оренбургом, среди Младшего жуза. Для оренбургского военного губернатора это будет полной неожиданностью. А пока он собирается с силами, зима пройдет. За это время все может случиться. Говорят, что оренбургское начальство все же не такое беспощадное, как омское. Возможно, и удастся договориться о чем-нибудь…
Байтабын сообщил, что они с Ожаром пригнали скот, захваченный Агибаем. Сам Байтабын поехал вперед, чтобы сообщить об этом.
— Спасибо тебе за добрые вести! — У Кенесары было хорошее настроение. — А где же ваш Ожар?
— Он свернул по дороге в какой-то аул…
— Зачем?
— Дела там у него. Он мне не говорил. По-видимому, разузнать хочет кое-что для нас…
При имени Ожара Таймас вздрогнул.
— Это какой Ожар? — спросил он громко, и лицо его сильно побледнело.
— Ожар — сын Кубета, — пояснил кто-то.
— Откуда взялся здесь этот человек?
— Сбежал из омской тюрьмы, а потом приехал к нам вместе с дочкой Тайжана.
— Разве у покойного Тайжана была дочь?
— Да, у него была дочь, — сказал Кенесары. — Она прислугой в Омске работала. Там и взял ее в жены Ожар как друг и соратник отца…
— Та-ак!
— Что тебя тревожит?
— Это очень длинная история, Кенеке… Я потом расскажу ее вам. — Таймас посмотрел в сторону джигитов Наурызбая. — А где же эта дочь Тайжана?
— Вон… Крайняя белая юрта!.. — показали ему.
— Ну и дела!
Таймас покрутил головой, не отводя глаз от этой юрты…
Солнце закатилось. Стоявший в молчаливой задумчивости Кенесары словно очнулся от сна.
— Байтабын-мерген! — обратился он к молодому батыру, прибавляя к его имени прозвище лучшего стрелка. — Ты устал в далеком походе. Отдохнешь немного и зайдешь ко мне. Мы должны поговорить с тобой об одном деле!
— Зайду, — коротко сказал Байтабын.
Кенесары со всем своим окружением направился к аулу. Лишь один Байтабын остался на холме…
Вернувшись в аул, Кенесары надолго уединился с Таймасом, который рассказал все, что слышал в ту ночь, лежа за стеной своей юрты. Батыр Сейтен оказался прав, предрекая это предавшему его Ожару…
Они вызвали к себе Алтыншаш — дочь Тайжана и жену предателя. Превозмогая себя, рассказал ей Таймас подробности. Она не стала рыдать и вопить, просить их о чем-нибудь. Только вздрогнула, как будто окунулась в холодную воду, и две слезы выкатились из глаз. Больше она не плакала.
Долго сидела молча Алтыншаш. Потом перевела взгляд на решетчатую стену юрты.
— С некоторых пор в мое сердце закралось подозрение, но я гнала его от себя… — Она говорила тихим спокойным голосом. — Сейчас разрешились все мои сомнения, и это хорошо. За смерть моего отца и дяди мой муж ответит передо мной. Прошу вас ничего не делать с ним. Это — мое право!..
— Отмщение — дело мужчин, — сказал Кенесары. — Нельзя, чтобы женщина марала свои руки в мужской крови, да еще в крови предателя. Предоставь это нам…
— Нет! — Теперь она закричала. — Только передо мной ощутит этот человек, что ни на том, ни на этом свете не будет ему прощения!..
Кенесары почувствовал родственную душу.
— Ладно, — сказал он. — Пусть будет по-твоему. Только смотри не оплошай!..
Байтабын долго сидел на вершине холма. Самые различные думы и воспоминания блуждали в его голове. Мысли появлялись и исчезали, как тусклая луна за облаками в непогожую ночь…
Обычно люди из тюре не отдавали своих дочерей замуж за простолюдинов. Неизвестно, почему нарушил это строгое правило султан Тленчи, отдавший свою дочь Даметкен в жены простому джигиту Коже. Как бы то ни было, но благодаря отцу, бесстрашному и достойному человеку, детство его прошло в тепле и достатке. А когда ему исполнилось десять лет, умер отец.
Чего только не перенес с тех пор Байтабын! К шестнадцати годам он был уже признанным джигитом и стал верным соратником своего дяди по матери Жоламан-батыра. Сейчас ему уже двадцать три года, а за спиной только схватки, погони, кровопролитные сражения…
Что же заставляет его каждый раз бросаться сломя голову навстречу смерти? Что защищает он — свои многочисленные стада, пастбища, угодья? Нет, все богатство — это верный конь под ним да сбруя. Есть еще далеко отсюда темная прокопченная юрта, где живет его мать Даметкен.
Сейчас он точно определил для себя, что две причины были этому. И первая из них — Акбокен!.. Да, именно ей служил он все эти годы. Если не богатство, то славу он принес к ее ногам. Акбокен ждала этого, и вся степь говорит теперь о подвигах молодого батыра.
«Ты достигни раньше настоящего положения, чтобы люди знали тебя…» Так говорила ему всякий раз Акбокен, когда он торопил ее с женитьбой. О славе ханских дочерей мечтала она…
Но и он ведь в последнее время все чаще задумывается, что недостойно служить одной лишь женской прихоти. Разве подлинная любовь обязательно требует жертв? Тот, кто действительно любит, не нуждается ни в славе, ни в богатстве. А ей нужен был не он, простой джигит, Байтабын, а его слава!..