Хандра
Шрифт:
— Нехорошо шуметь, бвана. Завтрак плохой или что?
— Плевать я хотел на завтрак, — прервал Малко. — Я хочу, чтобы предупредили какого-нибудь адвоката или мое посольство.
Бобо, расстроенный, покачал головой.
— Бвана, я не могу делать такие вещи... Вдруг его лицо просветлело, и он прошептал несколько слов на ухо Малко: в бакалейной лавке напротив Белого Дома была девчушка тринадцати лет. За хорошие чаевые можно было договориться...
— Нет, — твердо ответил Малко. — Мне нужен адвокат, или я устрою голодовку.
Все больше огорчаясь, Бобо запер дверь, не понимая, как можно, имея для этого все возможности, отказаться от такого заманчивого предложения.
Обескураженный, Малко уселся на свою кровать и обхватил голову руками. Кудерк попытался его утешить:
— Последний раз я провел здесь восемь месяцев...
Они были здесь уже шесть дней. Никто так и не обеспокоился их положением.
Да, у них была лучшая камера. И даже мальчишка для уборки. Что касается еды, то два раза в день из «Ля Кремальер» приходил мальчишка-рассыльный, чтобы взять заказ, и привозил подносы, нагруженные съестными припасами, которые с каждым разом выглядели все аппетитнее.
Обычная тюремная пища состояла из прозрачной просяной каши и отвратительных кусков мяса два раза в неделю. Черные заключенные умирали, как мухи. Каждое утро Бобо стаскивал их тела в камеру Десять, ожидая, пока за ними не приедет городской катафалк. Малко снискал себе огромную популярность тем, что раздавал остатки своей обильной еды десяти изголодавшимся, сгрудившимся в камере напротив. В обмен те передали ому какую-то мазь, которая быстро заживила раны Кудерка и его собственную на голове.
Жалкое утешение!
Белый Дом не заслуживал своего имени. Отвратительная грязь внутри, а от запаха сбежал бы и хорек. Попав в Африку, Малко начинал спрашивать себя, сумеет ли он из нее выбраться. Нелепое обвинение в убийстве долго бы не продержалось в нормальной стране, но здесь псе это было в порядке вещей.
— Нужно что-то делать, — сказал Малко. — Иначе мы пропали.
В этот момент в коридоре неожиданно раздался стук женских каблуков. В замке повернулся ключ, и показалась веселая морда Бобо:
— К вам посетитель, бвана...
И какой посетитель!
Сто семьдесят пять сантиметров крепкой плоти, которую плотно облегало красное шелковое платье, и лицо под Софи Лорен, но более удачно. Но все вместе к тому же и весьма представительное.
Бриджит Вандамм, хозяйка «Ля Кремальер», пожирательница мальчиков, знала, какой эффект она производит на мужчин. Она приходила от этого в восторг. Не удостоив вниманием Кудерка, тусклый силуэт которого внушал ей лишь целомудренные мысли, она уставилась на Малко влажными глазами.
— Кажется, моя пища была не очень хорошей, месье, я сожалею об этом. Что вы хотите взамен?
Это была хитрость Бобо. Он сказал себе: если Малко отказывался от негритянки, возможно, он хотел белую...
Это пришлось кстати. С тех пор, как Бриджит заметила Малко в полицейской машине, она поклялась себе познакомиться с ним. Каждый вечер она присаживалась за стол Никоро и, превозмогая свое отвращение к его омерзительной роже, пыталась вложить в свой взгляд нечто похожее на желание...
Себе на уме, она не атаковала в лоб, но постепенно множила намеки на загадочных белых заключенных. Поэтому, когда тюремный мальчишка-рассыльный пришел предупредить ее, что они грозили начать голодовку, она набросилась на комиссара, который заканчивал завтрак.
— Мне совершенно необходимо пойти посмотреть, что там происходит, — объявила она. — Это очень важно для моей репутации, знаете ли...
Так как Никоро колебался, она добавила:
— Если вы желаете, то я сразу же приду рассказать вам о результатах моего визита в ваш кабинет...
Никоро растаял. Он впервые окажется наедине с ней...
Он быстро нацарапал записку для Бобо на салфетке и протянул ее Бриджит.
— Будьте осторожны, — предупредил он. — Это опасные люди...
Но Бриджит уже была наверху, чтобы причесаться и надушиться.
Не для визита к Никоро.
Малко вновь обрел свои привычки светского человека. Он наклонился над рукой Бриджит, которая затрепетала:
— Мадам, счастлив с вами познакомиться, хотя ваши блюда всегда были вкусными. Это ошибка нашего славного Бобо. Присаживайтесь.
Она повиновалась и устроилась на краешке кровати, ломаясь и высоко скрещивая ноги. Внутренне она порадовалась своему чутью самки: вблизи золотистые глаза оказались еще более обаятельными. От этого рослого и утонченного блондина исходило какое-то неизъяснимое очарование.
— Ну так что же вы натворили? — спросила она.
Малко быстро рассказал ей всю историю, перейдя на столкновение с Аристотом. Глаза Бриджит засверкали. Он вспомнил лицо, замеченное из полицейской машины.
— Какой негодяй этот Никоро! Подумать только, что он вьется вокруг меня уже шесть месяцев! Именно он позволил мне снабжать пищей знатных заключенных. Если он думает, что это заставит меня изменить мнение... Сегодня вечером я увижу его и устрою ему встряску. И если этого будет недостаточно, у меня есть несколько друзей в правительстве.
— Осторожно, — боязливо сказал Кудерк...
Бриджит уже была на ногах. Ее груди заполонили камеру. Она обволокла Малко взглядом собственника:
— Надеюсь, что скоро увижу вас у себя, месье...
— Малко. Малко Линге.
— Для иностранца вы замечательно говорите по-французски.
Малко скромно потупил золотистые глаза. Они задели Бриджит за живое. Она удалилась, эффектно покачивая бедрами, чем заслужила у парий камеры Восемь целый град непристойностей на суахили. Бриджит, понимавшая это наречие, покраснела, польщенная.