Чтение онлайн

Обезглавленное тело Шерхана стукнулось коленями о камни древней крепости и выпустило в небо фонтан крови. Она изморосью долетела до Марковцева, оросив его лицо, но он даже не заметил этого.

Покачиваясь, он подошел ближе, рухнул перед Шавхелишвили на колени, как если бы собирался заплакать навзрыд, снял с его брючного ремня чехол с сотовым телефоном. Порывшись у него в кармане, нашел связку ключей, а в ней – маленький ключ от наручников. Когда поднялся по лестнице к Артемову, бросил ему ключи и тяжело опустился рядом. Тронул свою гудящую голову и объяснил причину ее болезни короткой фразой:

– Вот горилла...

– Ты зачем забрал у него телефон? – спросил Артемов, освобождаясь наконец-то от наручников.

В три приема Сергей пояснил:

– Любые контакты... полковника госбезопасности... представляют интерес.

Артемов прокомментировал это коротко:

– Я сейчас с ума сойду.

И – вздрогнул, когда телефон в руках Марка вдруг зазвонил.

Он и Марковцев обменялись взглядами. Сергей нажал на кнопку и... в последний момент передумал отвечать Гвидо Терону. Именно это имя высветилось на экране мобильника. Да кто другой мог позвонить в эту ответственную минуту? Сергей протянул трубку Артемову со словами:

– Тебя, Михаил Васильевич.

Полковник откашлялся и ответил:

– Да, Артемов слушает. Вы хотели мне что-то сказать, Гвидо?

– Я... в общем-то...

– Ясно, вам нужен полковник Шавхелишвили. К сожалению, он не может подойти к телефону. Я могу подойти к нему, но он трубку все равно не возьмет – нечем. И вообще он потерял голову. А вы сейчас в Атени? Алло, Гвидо?..

Атени

«И когда обрушились бомбы на Югославию и повалил народ с родной земли, сказал президент США: «Плодитесь и размножайтесь».

Именно в таком стиле подвел Гвидо Терон итог сегодняшнему дню, венцу всего этого, пусть и недолгосрочного, проекта: «И когда все было кончено на одном объекте, все было кончено и на другом». Теперь Гвидо Терон не мог взять ответственность за операцию на себя. Для этого ему нужен был человек, каким был Шавхелишвили. Как не мог взять на себя бразды грузинского правления президент США – у него был свой ставленник на этом посту в Грузии. Более того, Терон оказался в опасном положении. Так необходимая ему «Дельта-Джи» не была восстановлена. Что ни говори, а даже пятеро бойцов Шерхана стали бы для него бронированным щитом.

Он поймал угрюмый взгляд капитана спецназа. Тот ждал окончания сеанса связи, чтобы задать вопрос или же сразу получить ответ. Он был готов выполнить приказ своего начальства. На Терона он сейчас смотрел, как на путчиста.

Десять километров пути от Атени до Гори показались Терону нескончаемым сибирским трактом. Он сидел на заднем сиденье машины и невольно вспоминал головокружительные маневры Джемала. Если бы он сидел за рулем, то домчал бы до «Филиала» за минуту. Снес бы ворота вместе с дневальными. Но он потерял голову. Что бы это значило?

Уплисцихе

«Воркалось, – пронеслось в голове Ясона Мамисашвили. – Хливкие шорьки пырялись по мове и хрюкотали зелюки как мюмзики в нове». Снова им завладело тошнотворное состояние. Стекло и притупившийся алмаз.

Он еле выбрался из-под тела спецназовца, поработал рукой – рана оказалась легкой, лезвие ножа словно раздвинуло группы мышц. Услышав Артемова, который обращался к американцу: «Вы сейчас в Атени?» – Мамисашвили мысленно разработал операцию под названием «Спасти Грузию».

– Поедем в Атени? – приосанился он.

– Ясон? – удивился Марковцев. – Ты как здесь оказался? Я же велел тебе сидеть дома.

– Ну ничего такого ты мне не велел, – возразил Мамисашвили. – Ты сказал «отбой», и я встал. Армейская привычка. Так мы едем в Атени?

– Боюсь, мы там никого не застанем, – ответил Артемов.

Трубка была не его, и он вернул ее Марковцеву.

Он не видел, как Марк, пролистав записную книжку телефона, остановился на имени Гвидо Терона и, вызвав меню, присвоил американцу самую почетную горячую клавишу – номер один. Как будто Терон был обвязан тротилом, а взрыватель приводился в действие посредством мобильного телефона.

Мамисашвили поторопил товарищей:

– Надо уносить ноги. Мы храм разрушили. Я укрою вас... в доме своего племянника, – с небольшой задержкой, как будто выбирал мишень в тире, сказал он. – Да и мне спокойней будет. Кстати, вам в свое время доводилось жить в пещере?

– А что?

– Это могло бы вам пригодиться. Вы будете жить в погребе. Пользуйтесь случаем: сегодня я спасаю жизни даром. Ну ладно, поехали. Мне еще сказку сегодня читать.

Военные и полиция перевернули Уплисцихе, но следов диверсантов не обнаружили. Марковцев и Артемов пережидали эту самую горячую пору в подвале дома племянника Мамисашвили, которого Ясон называл Ариком-копателем. У Арика был самый большой винный погреб в селе. Он, по словам дяди, и затоплял поселок, откачивая по весне воду.

Тайник в погребе был устроен так хитро, что даже Марковцев поначалу опешил. Когда они переступили порог дома, Арик прямо при детях – трое мальчишек и две девочки – отогнул край ковра в середине комнаты, потянул за кольцо и открыл крышку. Поторопил беглецов нетерпеливым жестом руки. Над поселком уже несколько раз прошли на бреющем полете «Ирокезы». Уплисцихе окунулся во тьму.

– Здесь нас никто не найдет? – спросил Марковцев. Вход в погреб он заметил сразу: кольцо выпирало, и ковер в том месте со временем протерся. – Сильно сомневаюсь.

Арик снова поторопил гостей.

Марк первым подошел к квадратному люку и глазам не поверил: ржавая металлическая лестница уходила в воду. О нее терся, как катер в бриз, пустой бочонок. Он, как пальцем, указывал на десяток себе подобных, плавающих в стороне.

– Нам бы акваланги, что ли... – заметил Артемов, поддерживаемый Ясоном. – Ну вы-то ладно, потомственные аргонавты...