Чтение онлайн

— Как быть? Ведь не успеем!

— Гиви Александрович, раненых эвакуируйте в горы, отнесите их от черты госпиталя, хоть километра на три, спрячьте.

— Кто-то может не дожить до утра.

— В ином случае погибнут все. Пошлите, хоть того же Веселкина в аул, пусть раздобудет у местных лошадь и на ней скачет в поселок. Так будет быстрей. Думаю, что местные уже и так знают, что в госпитале не все в порядке. Я пойду на водохранилище. Это все что мы можем сделать до утра.

— Да-да, действуй. Веселкина сейчас отправлю.

Это только кажется, что двенадцать километров, расстояние для тренированного человека пустяковое. Ночь, горы и ветер, вот те факторы, которые делают путь трудным и долгим. Сергей взял монотонный темп бега, двигался, подсвечивая себе трофейным фонарем. Дорога между скал, темнеющей поросли кавказских лиан и кустарника четко выделялась. Ночное светило стояло над головой. Заблудиться он точно не мог, а сил в нем было достаточно много, каждодневными тренировками успел привести свой организм в бойцовое состояние. Нужно торопиться, со времени окончания боя, прошло много времени, и может быть на аэродроме, где-то на территории той же Румынии, немецкие транспортники уже прогревают моторы, уже приняли в свое чрево усиленную роту парашютистов. Сколь много жертв случилось в ночной бойне, сколько жизней унесла по-глупому смерть?! Бойцы погибли не в атаке, не обороняя линию фронта, не жертвуя собой, их просто немощными, лежачими в кроватях, вычеркнули росчерком автоматной очереди из списков живых.

Скоро будет светать, вон видны очертания высокой бетонной дамбы, белеющей в проходе старого русла реки, от скалы до скалы. В двух местах темнеют шлюзовые ворота. Взорвать их и вода сметет все на своем пути, снесет с лица земли поселок, оставив как напоминание глупости постройки хранилища воды в этом месте одни развалины.

Огромное черное облако закрыло луну. Округу поглотила уже сереющая дымка. Прямо по дороге показался караульный домик, стоявший за колючей проволокой. Дошел!

За окном совсем рассвело. День обещает быть теплым. Бравый капитан, со шпалами в петлицах, с одинокой медалью на левой стороне груди, с любопытством смотрит на человека в линялой, латанной — перелатанной гимнастерке, коротко стриженного, но не бритого, без пилотки на голове, еще в сумерках прибывшего на КПП объекта. При нем были немецкий автомат и нож за голенищем старого сапога, украшенный свастикой на черной полированной рукояти. Оружие изъяли. А те байки, что он тут поведал, вызывают сомнения.

— Ну, вот вы говорите, что в восемь часов нас должны бомбить, а сейчас уже восемь пятнадцать. Выходит, что вы говорите неправду.

Недоверие, сквозило в каждом слове командира охранной роты, входящей в структуры НКВД. В другое время, Сергей вряд ли стал связываться с людьми такого ведомства, но так уж карта легла, иного здесь не придумать.

— Товарищ капитан государственной безопасности….

Внезапно из соседнего помещения вбежал сержант, взволнованным голосом доложил командиру:

— Товарищ капитан, с третьего, выносного поста сообщают, визуально наблюдается приближение большого скопления вражеских самолетов. Заходят на нас со стороны гор.

Короткий выход нецензурной лексики из уст красного командира, и сразу все вокруг завертелось. Интерес к Котову был потерян мгновенно. Понятно, что сейчас не до него.

— Полная боевая готовность. Номерам расчетов занять боевые посты. Самостоятельно приступить к отражению вражеской авиации!

В окружающей суете, капитан на ходу надел на голову каску, поправил под подбородком ремешок, уже у самой двери оглянулся на старшину.

— Котов, сержант Иванников сопроводит вас в убежище, налет переждете там, потом договорим.

— Есть!

Как Сергей и ожидал, связь с базой отсутствовала со вчерашнего времени, но тыл есть тыл, устранять неисправность связисты с обеих сторон оставили на утро. Вот и плоды безалаберности, так сказать, пресловутое русское «Авось!» в действии.

Что происходило на поверхности, Сергей видеть не мог, только по шуму боя предполагал, как немецкие бомберы пытаются окучить дамбу. Рев моторов на форсаже, разрывы бомб и лай зениток, оповещали, что где-то там, наверху сейчас жарко как в парной. Сидя под бетонными перекрытиями на длинных лавках у стен, бойцы, не принимающие участия в отражении налета, физически чувствовали сотрясение почвы у себя под ногами. Ощущения еще те! Одно меткое попадание и может быть всем присутствующим в бомбоубежище придет конец, получится одна братская могила на тридцать человек.

— Лютует немец, — стоически спокойным голосом изрек сидевший рядом Иванников. — Уж который раз нас на зуб пробует, два самолета потерял, а все неймется. Ничего, отобьемся.

Лежа на скальной поверхности, он в бинокль внимательно осмотрел объект русских. Сколько таких объектов было в его жизни, он уже и не считал. Его роту, предназначенную для выполнения специальных операций Абвера, забрасывали в Грецию, на Корсику, они отметились в горах Югославии, на равнинах Франции, работали в Польше, на Западной Украине, в лесах Белоруссии, сейчас местный проводник вывел их к объекту в горах Причерноморского побережья. Утренний сброс прошел успешно, даже несмотря на то, что передовую группу уничтожили. Но тут уж ничего не поделать, как говорят французы: «На войне, как на войне!»

Свою задачу группа все равно выполнила, плацдарм зачистила, связь нарушила. Интересно только, кто ж такой ретивый, сумевший уничтожить неполный взвод проверенных в деле ветеранов диверсионных операций. Хотелось бы посмотреть на этих людей.

Майор Отто фон Бюлофф, кавалер Рыцарского креста с дубовыми листьями в петлицах, представлял загадку даже для своего начальства. Тридцать семь лет, мог бы, казалось со своей выслугой, связями и почестями, давно осесть в Берлине, в главном управлении, в отделе по планированию операций. Давно был бы полковником, шаркающим начищенными сапогами по паркетной доске, так нет же, отказывался от любых подобных предложений, как молодой лейтенант, предпочитал месить сапоги в грязи и крови.

Никто не мог знать тайну аристократического рода фон Бюлофф, хранимую его представителями от всех властей, во все времена, при любой политической обстановке в государстве. Они не такие как все, они избранные, они посвященные. Выходцы из скандинавов и славян, много веков тому назад ассимилировавшиеся на землях юга Германии, затворившиеся в своих замках в «орлиных гнездах» горной Тюрингии, они лишь в смутные времена, вот как в нынешнее время, вставали в ряды германских бойцов. Война их хлеб, война их удел. А в мирное время мужчины рода готовились к войне.