Чтение онлайн

— Да с такой: ведьма та плод вытравлять умеет.

— Гм… — смешался Вердарский. — А почему ж только из благородных? Скажем, какая-нибудь прачка или, гм, поломойка… им ведь тоже такие услуги бывают потребны? Разве нет?

— Оно конечно, — согласился возница, — да только денег у господ поболе. А ведьма та страсть как жадна. Дерет — помилуй мя Господи — три шкуры!

Вердарский промолчал. Начинала болеть голова, и отчего-то вместе с болью росла неприязнь ко всей полицейской службе.

— А вот вчера, барин, жутко меня удивили, — продолжал Еремка, который никак не мог остановиться и собирался, очевидно, трещать до самого управления. — Я как раз с Глиняной ехал. Поворачиваю, а там — гостиницу «Метрополь», значит, кто-то на дым пустил. Полыхает — любо-дорого! Подъехал. Тут и седоки вывернулись. Один, военный, рукой машет — тормози, дескать, так твою-разэтак!

— А дальше? — заинтересованно спросил Вердарский, тут же вспомнив россказни козлобородого мужичка.

— Остановился я. Господа сели. Я б четверых ни в жисть не взял, да только офицер был больно сердитый. Так глянул — даром бы свез. Оно и понятно: будешь злой, когда твой дом горит. Даже если это такая дрянь, как «Метрополь», будь он неладен.

— С чего ты взял, что седоки были из «Метрополя»?

— Да вид у них был такой… тут уж не ошибешься. Одним словом, погорельцы. На окна глазели — и все на разные. Туда, где жили, стало быть. А один, в пальте кавэжэдэковском, чуть обратно в огонь не прыгнул. Его офицер удержал. Я издали это видел, когда только поворачивал с Глиняной.

— И куда ж ты повез их? — поинтересовался Вердарский, страшась, что неуемный возница ответит: «На вокзал». Или нечто подобное, напрочь лишающее услышанное всякого интереса.

Но Еремка вдруг засмеялся:

— А в Модяговку они укатили! Значит, клин клином намерились вышибать.

— Это почему?

— Потому что те господа изволили в развеселый дом закатиться. Заведение очень известное! Я там чуть ли не каждый день бываю. Не сам, конечно, — седоков отвожу.

— Да погоди ты! — прикрикнул Вердарский. — А что дальше-то было?

— Дальше? Ну, повез я их. Куда, думаю, направятся? Офицер говорит: особняк Дорис знаешь? Отвечаю — конечно, как не знать, вашбродь! А он продолжает — дуй, да побыстрее! И тут мне уж сил нет как стало интересно — у людей все сгорело, а они к девкам. Впрочем, офицер при деньгах был. Значит, главное при себе сохранил. Он хваткий, это я сразу понял. А расплатился щедро. Правда, чуть по морде не угостил, — отчего-то с гордостью добавил Еремка.

— А остальные?

— Что — остальные?

— Ну, кто они, как выглядели?

Еремка усмехнулся, тряхнул вожжами. Пролетка покатила быстрее.

— Стало быть, и у вас интерес появился, — сказал он. — Поня-ятно. Остальные, значит… Трое их было: один матерый, на жандарма похож, только в штатском. Второй — старик, в генеральской шинели. А третий — ни то ни се. Глуздырь какой-то. Он-то в огонь и кидался. А после все молчал, пока в Модяговку катили.

Пролетка миновала железнодорожную больницу. До управления было рукой подать.

— Не гони так! — крикнул Вердарский. — Почти приехали.

— Знаю, барин, — возница понимающе кивнул. — Чин чином подкатим. А хотите, я вам дверку распахну. А?

— Ты болтай, да знай меру! — рассердился Вердарский. — Не то твой интерес доведет тебя до холодной! Без бирки останешься!

— Ну, — возница пожал плечами. — Оно всяко бывает. Только я свой интерес и без бирки найду. Вон хоть в железнодорожную санитаром наймусь. Деньгу неплохую плотют, и насмотришься столько — на полжизни хватит.

Тут как раз подкатили к подъезду жандармского управления. Возница ссадил своего седока, беззастенчиво подмигнул на прощание и укатил. А дверку так и не открыл, паршивик!

— Это очень хорошее сливовое вино, — повторил Чен. — Теплое вино. Ты будешь доволен.

Он выпил уже вторую чашку. Ему нравилось запивать жирное сладким вином, и Чен никак не мог понять, почему его гость отказывается.

— Не хочу, — сказал Грач. — Я уж лучше чайку. Хотя он у тебя зеленый, дрянной.

Не объяснять же, в самом деле, что от вина подагра становится злее. Квасу бы! Впрочем, ладно, чай тоже ничего, хоть и брандахлыста.

Чен выпил третью чашку вина, и взгляд его сделался масляным.

— Вы, русские, не знаете толка в еде. Вам все равно, что есть. Вот, к примеру, золотые рыбки, если правильно их зажарить, становятся как живые: открывают рот и приподнимают хвостики. Это очень красиво. И очень вкусно, особенно если посыпать кайенским перцем. А вы можете сожрать их живыми.

Чен улыбнулся и закрыл глаза. Должно быть, в этот момент он мысленно любовался видом правильно зажаренных рыбок.

— А как мой повар готовит утку? — продолжал он. — Он готовит ее так. Сперва едет в деревню и выбирает специально откормленных уток, очень жирных и очень нежных. И везет их сюда, всячески оберегая. Если утка в пути испугается, ее мясо станет горьким. Это очень важно! Поэтому повар относится к уткам, как к собственным детям.

— Однако! — заметил Грач.