Чтение онлайн

Я для азартного заведения человек неопасный, потому как начисто лишен страсти. Однако смотреть, как играют другие, люблю. Вот и тогда. Проиграл я что-то по мелочи и принялся наблюдать, как другие дьявола тешат.

— Однако, — усмехнулся Клавдий Симеонович, — для офицера ваши воззрения прямо-таки удивительны. Вам бы, ваше превосходительство, не мундир носить, а рясу да клобук.

— Может, и клобук надену, — согласился Ртищев. — Никто своей судьбы не ведает. Да сейчас не о том речь.

Клавдий Симеонович представил себе генерала, переодетого монашком. Не удержался, хихикнул.

Ртищев посмотрел вопросительно.

— Продолжать?

— Сделайте одолжение.

— Казино, как водится, на ночь не закрывалось. Князь проигрался вчистую. История старая: сперва фортуна манила и поощряла, а после вдруг отвернулась. Словом, к утру князь лишился всех личных средств. Тогда он взял у крупье кредит, но быстро проиграл и его. Самым разумным было б вернуться на крейсер, о чем я и сообщил своему другу. Тот подумал и согласился. Я хотел возвратиться в отель, однако князь предложил отдохнуть в его каюте, которая, как он сказал, в ближайшее время совершенно ему не нужна.

Гребной ялик отвез нас на борт. Я, по причине сильнейшей усталости, немедленно откланялся и пошел спать. Уснул, едва преклонил главу на подушку…

Тут Сопов не удержался и вновь фыркнул. Это ж надо — «главу» он преклонил! Но генерал этой вольности не заметил — или не обратил внимания.

— …разбудил меня топот множества ног на палубе и свистки боцманских будок. Одеваюсь наскоро, выхожу. Вижу: на крейсере все по боевому расписанию занимают позиции. Комендоры при орудиях. Палуба под ногами вибрирует — гидравлические элеваторы снаряды из погребов наверх подают. Кинулся на мостик — не пускают! Я ведь в статском платье был; да хоть бы и в мундире, все без толку. Кто на военном судне примет всерьез пехотного офицера?

Не знаю что и делать. И тут как раз старший помощник случился поблизости. Я к нему, так и так говорю, в чем дело и где ваш командир? А помощник меня давеча с князем видел. Поэтому соизволил задержаться и объяснил обстановку. С ним князь держался запросто (хотя субординацию ценил и дисциплину на крейсере имел завидную) и секретов не имел.

Выяснилось вот что. Пока я спал, мой друг детства вскрыл сейф, в котором хранилась корабельная казна. И с казенными деньгами прямиком отправился на берег. Три часа спустя он вернулся и велел сыграть боевую тревогу. И заперся потом на мостике.

Я представился и объяснил старшему помощнику, что состою при русской дипломатической миссии и в данный момент в определенном смысле являюсь его старшим начальником. После чего тот согласился пустить меня в боевую рубку.

Князь как будто ждал меня. Он, хотя оставался бледен, выслушал мои слова о возможных международных осложнениях с легкой усмешкой. Наконец я спросил — чего он хочет?

Князь ответил, что приказал навести орудия правого борта на казино. И послал туда ультиматум. Дескать, если в течение часа деньги не вернутся на борт, крейсер артиллерийским залпом накроет к чертям казино.

— Ого! — воскликнул Клавдий Симеонович. — Ай да князь! Уважаю. И что, дрогнули, ироды? Вернули казенные денежки?

— До единой копейки.

— Молодец, капитан! Верно, потом уволили. После такого-то казуса!

— Представьте, нет. Я через посла представил эту историю на самый верх, и там она очень понравилась. Впрочем, я слышал, князя перевели на миноносцы. Он после погиб, в пятом году.

Сопов еще посмеялся немного. Потом замолчал, задумался. Какая-то деталь в словах генерала показалось ему странной, но что именно, сообразить он не мог.

Ранее Сопов никогда так не маялся — ночевать не стали, снова двинулись в путь. И сил теперь совершенно не оставалось. По этой причине (а также и по многим другим) Клавдий Симеонович очень себя жалел. И снова поднялась в душе волна мутного раздражения. Захотелось обнаружить ответственного за все приключившиеся несчастия.

Ох, и спросил бы с него Сопов! По всей строгости б стребовал!..

Наконец подступило такое отчаяние, что хоть в петлю. И тогда Клавдий Симеонович сделал вот что: взял да и повалился ничком в мох. Зарылся лицом по самые уши в мягкую, остро пахнувшую подстилку, подумав, что теперь уж верно не встанет.

К тому моменту он давно потерял из виду потертую генеральскую шинель и даже не был уверен, что Ртищев по-прежнему где-то поблизости. Может, генерал обратно направился? Весьма вероятно. Или вовсе без следа сгинул…

Сколько пролежал в неподвижности Клавдий Симеонович, трудно сказать. Но по всему, что долго. А вернуло его, так сказать, к жизни, нечто удивительное.

Пение.

Сопов приподнял голову. Рядом, почти что под носом, стояла клетка, в которой, потряхивая попеременно лапками, по мокрому донышку нервно прохаживался кот. И вид у него был весьма недовольный.

Кот глянул в глаза Клавдию Симеоновичу, и тому явственно показалось, что в узких кошачьих зрачках промелькнуло:

«Знаю-знаю, что вы надумали. Только ничегошеньки у вас не выйдет».

— Это ты, брат, распелся? — пробормотал Клавдий Симеонович и со стоном перевернулся на спину. Небо потемнело, выглянула одинокая звезда, и было совершенно очевидно, что скоро уж упадет ночь.

«Господи, — подумал Клавдий Симеонович, приходя в чувство, — а корзина-то откуда взялась?»

Это и впрямь непонятно. Если генерал пустился, так сказать, отдельным порядком, то как здесь оказалась корзина? Да, кстати, а где саквояж доктора?

Рыжий сак оказался в пяти шагах. Там, где Клавдий Симеонович, телесно ослабнув, выронил его из руки. Сам Сопов этого момента не помнил.

И тут снова раздалась песня. Звук был тонкий, печальный. Точно ребенок выводил что-то грустное-грустное, волнительное.

Клавдий Симеонович прислушался: точно, поет. А, может, плачет — не разобрать. Сопов поднялся и двинулся на звук. Он шел вниз по склону сопки. Промокшее белье и сорочка леденили спину.