Чтение онлайн

Хайд подумал немного и кивнул:

– Честно признаться, я полагаю, что можете…

Он чувствовал, что этот дом ждал именно его – или что они с домом ждали друг друга. Дом был расположен в месте, которое погрязло в темных веках истории и темных легендах. А он, человек, погряз в темных деяниях и темных замыслах. Поэтому он и явился сюда, к этому дому.

«Круннах» стоял далеко за чертой города. Аедник, накрывавший эти края десять тысяч лет назад, по своей прихоти выдавил низину с углублением в форме чаши в лотианской [22] земле, и дом стоял в косматых призрачных зарослях, среди бузины и ясеней, темным стражем на приземистом друмлине [23] , что набух у кромки низины, как кровоподтек на губе.

В своем современном обличье дом под названием «Круннах» высился здесь с начала XVIII столетия, но веками до него на том же месте существовали и другие постройки. Поговаривали, друмлин, на котором его возвели, был останками укрепленного поселения каменного века.

Безотносительно к природе «Круннаха» и особенностям его истории, о том, что люди в здешних краях жили с незапамятных времен, свидетельствовало присутствие в чашеобразной впадине большого, вертикально торчащего из земли камня, смутно напоминающего по форме мужскую фигуру. Менгир этот местные называли Феардорхом, то есть Темным Человеком, и был он украшен полуизглаженными временем чашевидными петроглифами. Менгир составлял около семи с половиной футов в высоту и имел неровную форму – основание вдвое шире верхушки. Некая сила с первобытной яростью вырвала этот кусок из материнской породы и сделала посередине обломка выступ, стесав над ним камень так, что получилась выемка. От этого казалось, что каменный человек держит в руках блюдо, словно совершает подношение. Трещина с рваными, выветренными краями пересекала выступ сверху вниз, подобно сточной канавке. Все это было произведением стихий, чистейшей геологической случайностью, но и «блюдо», и вся поверхность менгира несли на себе выбитый в камне рукотворный доисторический орнамент в виде концентрических кругов и спиралей, а легенда гласила, что с незапамятных времен Темный Человек был средоточием зла былого и грядущего, ибо древние совершали здесь жертвоприношения, и канавка на выступе-блюде служила кровостоком.

Но не все зло, связанное с этим местом, имело первобытную природу, варварские отголоски которой затерялись в веках. Второй холм на противоположной стороне низины, в точности напротив первого друмлина, на котором стоял дом, был увенчан раскидистым, скособоченным, старым-престарым тисом, растопырившим в небо узловатые пальцы-ветви. О дереве этом ходили слухи, что когда-то оно было висельным.

Холм под тисом местные называли Ведьминым бугром. Старожилы рассказывали, что в начале XVII века впадина, где стоял Темный Человек, была местом настолько уединенным и далеким от людских поселений, что сюда собирались на шабаш ведьмы со всех низинных земель Шотландии. Некоторые полагали даже, что название дома – «Круннах» – происходит от гэльского слова, обозначающего место для собраний, aite cruinneachaidh; другие же утверждали, что оно указывает на положение дома, венчающего холм, и, соответственно, означает «венец, корона», то есть crun, или crunnach. А иные верили, что дом назван в честь божества Crom Dubh — Кром Ду, Черного Кривого из шотландских мифов, который требовал человеческих жертв и чей образ якобы воплощен в черном менгире, прозванном Темным Человеком.

Что бы ни означало название дома, оно стало синонимом величайшего зла.

Согласно письменным источникам начала XVII века, здесь в ту пору творились богопротивные деяния немыслимого размаха. Темный Человек был свидетелем всех видов плотских и духовных грехопадений, каковые совершались в его тени, разраставшейся и трепетавшей среди ведьмовских костров. Канавка на выступе менгира, как утверждалось, вернула тогда себе былое назначение, снова служила своей легендарной цели – по ней рекой лилась кровь разнообразных жертв, включая человеческие. Ведьмы, судя по всему, чувствовали себя в полной безопасности, ибо никто их в низине не тревожил – дом на друмлине тогда пустовал, переживая один из многих своих периодов заброшенности.

Все это происходило в смутные времена Войн трех королевств [24] и однажды отряд солдат Кромвеля, вооруженных мушкетами и пуританской моралью, заночевал в пустом доме и стал свидетелем шабаша. Обуянные праведным гневом при виде того, как ведьмы укладывали похищенного младенца на алтарь Темного Человека, солдаты бросились в атаку и многих злодеек уложили на месте мушкетными пулями, тесаками и пиками. Остальных же без суда и следствия связали и заперли в заброшенном доме, а сами пошли складывать костры для казни на холме у противоположного края низины, отказав ведьмам в быстрой смерти, каковую те могли бы принять через повешение на ветвях старого тиса.

Хвороста, однако, много набрать не удалось – в окрестностях росли только кусты бузины и несколько ясеней, больше взять валежник было негде. Так что вязанки для костров оказались худосочными, и пришлось добавить к ним зеленых веток, нарубленных солдатами Кромвеля.

В итоге сожжение происходило на медленном огне. Говорят, три десятка ведьм тогда умерли в низине, и умирали они полночи.

Эта жестокая казнь породила еще одну легенду. О том, что скорбные завывания ветра, которые часто можно услышать в долине, где стоит «Круннах», – не что иное, как вопли терзаемых пламенем ведьм, то ли эхо реальных криков сведенных мучительной болью глоток, то ли стенания их душ, обреченных скитаться по долине в обличье банши.

С тех пор тот холм под тисом и называют Ведьминым бугром, а старый тис тоже получил прозвище – Древо Стенаний.

По всем этим причинам и по многим другим дом и его окрестности все обходили стороной. Поблизости не сохранилось ни больших деревень, ни крошечных деревушек, ни какого-либо человеческого жилья, а сам дом стоял пустым и ни разу не потревоженным уже почти пятнадцать лет.

Опять же по всем этим причинам и по многим другим «Круннах» наконец обрел нового хозяина. Этот человек искал для себя именно такое пристанище. Его темная, как ночной мрак, душа жаждала облечься именно в такую каменную плоть.

Уже почти стемнело, когда к дому подъехала карета. «Круннах», Древо Стенаний, менгир Темный Человек, изумрудно-зеленый ландшафт – все зловеще застыло под меркнувшими небесами.

Карета подкатила сюда одна, и была она пассажирская – грузчики заявили, что привезут мебель, только когда в дом кто-нибудь заселится, поэтому новый владелец прибыл первым, с единственным сопровождающим, который служил ему и кучером, и лакеем.

Означенный сопровождающий, спрыгнувший с облучка, ростом был меньше пяти футов – для гнома высоковат, но с этим народцем его роднило что-то особенное в телосложении и чертах лица: могучие плечи и руки, широко расставленные глаза на крупном лице, безгубый рот, похожий на длинный ровный порез между крючковатым носом и выступающим подбородком.

Коротышка-слуга открыл дверцу кареты и выпустил хозяина, который ступил на землю и заулыбался, едва увидев проступающий в темноте неровный силуэт «Круннаха». Это был мужчина среднего роста, слишком крепко сложенный и чересчур безупречно одетый, для того чтобы в нем можно было заподозрить истинного джентльмена. Многие назвали бы его красавцем, если б не черная шелковая повязка поперек лица, скрывающая один глаз. Он снял шляпу, явив миру шевелюру цвета воронова крыла, и принялся оценивающе изучать единственным глазом здание, стоявшее перед ним.

«Круннах» замер, темный и безмолвный, встречая нового хозяина.

Имя хозяина было Фредерик Баллор.

Генри Данлоп оказался низеньким жилистым человечком лет пятидесяти, и низеньким он выглядел в основном потому, что ноги у него были колесом, отчего на ходу его качало из стороны в сторону. «Очевидно, в детстве плохо кормили», – мимоходом подумал Хайд. Однако по мере приближения Данлопа, шагавшего к нему по просторному холлу морга, капитану все больше казалось, что ноги у этого человечка выгнулись двумя дугами под тяжестью багажа, который он тащил с собой: с одной стороны под мышкой у него был опасно зажат большой прямоугольный деревянный ящик, той же рукой он держал пузатую ковровую сумку, а на другом плече нес связку каких-то палок, перехваченных кожаным ружейным ремнем.