Чтение онлайн

Я позвонила в квартиру к бабе Тане.

– Кто там?
– весело спросила старушка, распахивая дверь.
– Погоди, ты ж вроде сегодня уже приходила?

– Проголодалась снова, - улыбнулась я.

Пенсионерка глянула косо.

– По твоему виду не скажешь, что ты много ешь.

– День сегодня такой, жую и жую.

Баба Таня посторонилась.

– Проходи. Только обед кончился, а ужин я еще не сварганила, у меня харч по часам: с двенадцати до четырех ланч, с шести до девяти ужин. В остальное время чай или кофе с булками. Сгодится ватрушка? Честно признаюсь, вчерашняя.

– С удовольствием съем даже прошлогоднюю!
– воскликнула я.

– Руки помой, - усмехнулась старуха, - и за стол топай.

– Никого нет почему-то… - начала я разговор, получив тарелку с плюшкой.

– Так не время, - вздохнула баба Таня.
– В пять редко кто забегает.

– Наверное, тяжело целый день готовить?

– Я привыкла, - пожала плечами старуха.
– С юности у плиты, у меня стаж почти пятьдесят лет, а пенсию выработала копеечную. Спасибо, квартира большая, вот и пришло мне в голову столовую открыть.

– На вас налоговая инспекция не наезжает?

– Бог миловал, - перекрестилась бабуля.
– Да и что они мне скажут? Я приятелей кормлю, гостей привечаю, а это законом не запрещено.

– Ну да, - согласилась я, жуя невероятно вкусную ватрушку.
– Только очень трудно в вашем возрасте готовить. А продукты? Они сами домой не придут.

– На рынке договорилась, - пояснила баба Таня, - бартер у нас с Ахмедом. Его люди мне товар по оптовой цене приносят, а я их кормлю по себестоимости.

– И все равно лучше квартиру сдавать.

– Ну ты сказала!
– всплеснула руками баба Таня.
– А самой куда? Вон Алевтина из шестой жильцов пускает, насмотрелась я на ее мучения. Один мебель испортил, другой денег не заплатил, уехал, да еще телик спер. А у меня спокойно: есть рубли - есть обед, средств нет - до свиданья. В долг я не кормлю.

– Да, - сказала я, - хорошо Володе, он просто так доллары имеет!

– Ты о ком речь ведешь?
– изумилась старуха.
– Я одна живу, детей Господь не дал, муж давно помер.

– На этаж выше расположена Володина квартира, - приступила я к интересующей меня теме, - там теперь Галина живет.

– А-а-а, соседушка… - недобро протянула баба Таня.
– Вот уж свезло нам - такая змеюка поселилась. Как Павловна на тот свет убралась, закрыли двушку. А потом Галина причапала, и житья не стало. Психованная женщина, соседей строит. Никогда у нас таких порядков не было, тут все свои. Кого с детства помню, кого с юности. Сейчас, правда, продавать хоромы начали. Они ж у нас не стандартные.

– Ни у кого я таких не видела, - польстила я, - потолки высокие, лепнина, двери дубовые, комнаты большие.

– И кухни просторные, и санузлы раздельные, - закивала баба Таня.
– Никогда коммуналок тут не было. Хорошее место. Знаешь, когда построили?

– Сразу после войны?
– предположила я.

– Нет, в начале сороковых. Меня сюда ребенком привезли, младенцем в пеленочках. И так всю жизнь на одном месте, - подперла подбородок кулаком старуха.

– А Володя куда подался, не знаете?

– Да про какого Володю ты талдычишь?
– вновь изумилась баба Таня.

– Про хозяина квартиры, где Галина живет. Он ей комнаты сдал, а сам уехал.

– Нет здесь никаких Володь, - отчеканила пенсионерка.
– На том этаже Лостриновы да Савичевы жили. Ирина с мужем развелась, Толик в конце концов съехал, оставил площадь бывшей и дочери. И правильно, квартира Иркина, от родителей ей досталась, Толик в нее примаком пришел. А Савичевы умерли, последней Павловна убралась. Уж как она уезжать не хотела! Плакала навзрыд!

– Погодите, - остановила я хозяйку.
– Как уехала? Она разве не скончалась?

– Преставилась, царствие ей небесное, - подтвердила баба Таня, - да только не тут, а в больнице. Павловне плохо стало ночью. Так скрутило ее, что она едва к Ирке доползла, к соседке. Та перепугалась и «Скорую» вызвала. Врачи прикатили, Павловну на носилки и в машину. Толик Лостринов, он тогда еще тут жил, да Рома Петренко со второго этажа помогали, они ее несли. Тащат Павловну, а та кричит: «Не троньте, оставьте, хочу дома умереть, на своей кровати». Ох, как мне ее жалко стало! Еще тогда подумала: меня-то кто похоронит? Тоже ведь одна. Всех пережила!

– Павловна назад не вернулась, - продолжала баба Таня.
– Мы ей деньги на гроб собирали, по подъезду ходили с шапкой. Народ накидал хорошо, хватило даже на помин души. Во дворе стол накрыли. Лето, тепло было. Во как! Квартиру закрыли. А потом - здрассти, Галина поселилась.

С первого дня новая жиличка стала показывать дурной характер. Не успела въехать, как взялась за курильщиков. Сначала прошлась по этажам и выбросила банки из-под растворимого кофе, которые жильцы использовали в качестве пепельниц. Очевидно, баба обладала обонянием, которому могли позавидовать беременные кошки, - едва кто-то чиркал зажигалкой в подъезде, как Галина распахивала дверь и начинала орать. Еще больше, чем курильщиков, новая жиличка ненавидела собак.

– Топчут грязь, - плевалась Галина огнем при виде крошечной болонки из десятой квартиры, - на ступеньках гадят.

– Я ее на руках ношу, - попыталась вразумить скандалистку хозяйка декоративного животного.

– Значит, на весу ссытся!
– не дрогнула новенькая.
– Чтоб ей сдохнуть!

Но самую яростную ненависть у Галины вызывали посетители столовой. Один раз соседка вломилась в квартиру к бабе Тане и завизжала:

– Устроила бардак! Бери ведро и мой за ними! Нагваздали в парадном!