Чтение онлайн

– Пошли, – нетерпеливо поторопила меня Китти. – Уже одиннадцатый час. Я просто падаю. Тебе всю жизнь предстоит смотреть на этот дом, ты поняла?

Как сильно у нее получилась эта фраза.

Китти щелкнула выключателем у двери, и во всем доме зажегся свет. У меня дыхание перехватило от увиденного.

Он был такой чудесный – этот чистый и современный дом. Даже не верилось, что я буду жить в нем. Белизна, как снег, элегантность во всем! Я восхитилась этим белым снегом, который никогда не растает под лучами солнца и не превратится в кашу под ногами. В глубине души я всегда верила, что найдется для меня место получше, чем грязная лачуга со всеми ее несчастьями.

С первого же мгновения я подумала, что дом принадлежит Китти. Она так начальственно вела себя, так по-хозяйски приказывала Кэлу отнести в полуподвал мое «грязное барахло», что из всего этого я сделала вывод: это ее дом. В доме не было ни одной вещицы, указывавшей на присутствие здесь мужчины, вообще ничего мужского, и это подсказало мне, что хозяйка дома – Китти.

Пока Кэл выполнял ее приказание, Китти ходила и включала дополнительное освещение, словно боялась темноты. Скоро я поняла, что не в этом дело: Китти высматривала брак в покраске.

– Да, конечно, тут лучше, чем в вашей избушке в горах, правда, детка? И куда лучше, чем в этой большой деревне – в Уиннерроу. Я не могла дождаться, когда удеру оттуда.

Скоро на ее миловидное лицо стали находить тучки и она начала жаловаться на рабочих, которые были тут предоставлены сами себе и сделали многое «не так». Китти видела свой дом совсем иначе, чем я, и в ее глазах он вовсе не казался таким чудесным.

– Нет, ты только посмотри, куда они поставили стулья и кресла! А лампы! Все не так! Растолковала же им, куда и что, ну все растолковала, так нет же! Ну, я им все скажу, что о них думаю…

Я старалась понять, что же, на ее взгляд, было «не так», но, на мой взгляд, все было отлично. Китти заметила мое недоумение и снисходительно улыбнулась.

– Ладно, пошли, скажешь мне, как тебе тут. Гостиная у нее была больше всей нашей горной лачуги. Но что меня тут больше всего поразило, так это разноцветный зоопарк, разместившийся в комнате. Везде – на окнах, по углам шкафов, на столах, по сторонам белого ковра, покрывавшего лестницу, – сидели, стояли, лежали животные, служившие вазами или подставками для растений. Морды и фигуры животных украшали рамы картин, лампы, корзины, вазы, стулья.

Растения струились из спин громадных зеленых керамических лягушек с выпученными желтыми глазами и ярко-красными языками. Что-то росло в огромных золотых рыбках с раскрытыми ртами и испуганными зелено-голубыми глазами. Были тут и голубые гуси, белые и желтые утки, пурпурные и розоватые куры в горошек, темно– и светло-коричневые кролики, розовые белки, пурпурные толстые свиньи с прелестными завитками хвостов.

– Пойдем. – Китти схватила меня за руку и потащила на середину этого домашнего зоопарка. – Ты должна рассмотреть все это поближе, чтобы оценить, с каким талантом они сделаны.

Я не находила слов.

– В конце концов, скажи что-нибудь! – потребовала Китти.

– Красиво, – выдохнула я, очарованная: обои напоминали белоснежный шелк с рисунком под распил дерева; кресла, софа, массивные настольные лампы и торшеры с абажурами – все было выдержано в белом цвете. Был тут и камин из белого мрамора с белой деревянной отделкой, столы из какого-то дорогого темного дерева (позже я узнала, что из палисандрового), столики из стекла и бронзы. Нигде ни намека на пыль или следы пальцев. И все на своем месте. Неудивительно, что на Китти так угнетающе подействовала наша нищая хибара.

Китти стояла рядом со мной, как бы желая посмотреть, какими глазами наивная деревенская девчонка взирает на все это великолепие, а я боялась сделать лишний шаг по белому ковру, испачкать который ничего не стоит. Я взглянула на свои поношенные безобразные туфли и сняла их.

Ноги утопали в ворсе, когда я, точно во сне, переходила от одного предмета к другому. Кошки – толстые и худые, крадущиеся и ощетинившиеся. Собаки – сидящие, стоящие, спящие. Слоны и тигры, львы и леопарды, павлины, фазаны, попугаи, совы – умопомрачительная выставка животных.

– Как они тебе, мои творения? Это я сама делала, своими руками. Я обжигала их в громадной печи, есть такая в нашем кружке. И маленькая печь наверху. Я ведь веду кружок по субботам. И с каждого ученика имею по тридцать долларов. А всего регулярно ходят тридцать учеников. Но меня никто из них еще не переплюнул в мастерстве, хотя стараются перегнать учителя. Ты обрати внимание на эти вот красивые гирлянды из цветов. Как они тебе, ничего?

Все еще под впечатлением от увиденного, я только и могла, что кивать в знак согласия. Как же было не восхищаться таким, например, чудом, как карусель с лошадьми, бегущими вокруг белой лампы? И я снова произнесла голосом, полным восхищения:

– Как красиво, все-все.

– Я так и знала, что тебе понравится. – Она брала в руки вещи, на которые я могла не обратить внимания. – Преподавание дает хорошие деньги – только наличные, никаких чеков, никаких налогов. Могла бы иметь в десять раз больше учеников, если бы бросила салон красоты, но я не представляю, как я могу это сделать. Я так хорошо зарабатываю, когда в город приезжают знаменитости и им хочется иметь красивую прическу. Я делаю все – от обесцвечивания, крашения и перманента волос до педикюра. У меня работают восемь девочек, а сама занимаюсь только с особой клиентурой. И я там тысячи этих штук продаю, которые ты видишь вокруг. Клиентам они нравятся, очень даже.

Стоя за моей спиной и скрестив руки на высокой груди, Китти спросила:

– Как думаешь, ты смогла бы так сделать? Смогла бы?

– Нет. Я бы не знала, с чего начать, – честно призналась я.

Вошел Кэл и с явным неудовольствием взглянул на Китти: похоже, ему не нравились ее «творения» либо те часы, которые она тратит на уроки.

– Скажи, разве я не художник, а?

– Да, Китти, настоящий художник.

– А вы ходили в художественную школу?

Китти нахмурилась.

– Есть вещи, которые сидят в тебе от рождения, вот и все. Я наделена этим талантом от рождения. Правильно, дорогой?