Чтение онлайн

– Мне, пожалуй, действительно следовало бы быть там, где я сейчас, – с тобой, чем в любом другом месте мира. Сегодня, когда все эти гости пили и ели, смеялись дурацким шуткам, я кое-что понял впервые в жизни. Я почувствовал себя одиноким, потому что не было тебя. – Голос Кэла зазвучал проникновеннее. – Я, правда, не хотел, чтобы ты появлялась в этом доме, но ты вошла в дом и в мою жизнь. Я не хотел брать на себя роль отца, хотя Китти считала, что хочет быть матерью и что мы оба должны стать родителями. Но теперь я все время так боюсь, что Китти что-нибудь с тобой сделает. И стараюсь быть здесь как можно больше. И, однако, я не сумел спасти тебя ни от чего. Расскажи мне, что она сделала с тобой сегодня?

Я могла, конечно, рассказать ему. Мне хотелось, чтобы он возненавидел ее. Но я испугалась. Не только Китти, но и его, взрослого мужчину, который в эту минуту охвачен страстью к семнадцатилетнему подростку. Я покоилась на его руках, безжизненная и физически разбитая, слушая громкие удары его сердца.

– Хевен, она надавала тебе пощечин, да? Она увидела, что ты надела новое и дорогое платье и попыталась сорвать его, так? – спросил он голосом, дрожащим от возбуждения.

На фоне всего я не заметила, как он положил мою руку к себе на сердце. Чувствуя ладонью размеренные удары его сердца, я как бы сделалась частью Кэла. Мне захотелось поговорить с ним, сказать ему, что я – почти дочь ему и он не должен смотреть на меня иначе. Однако на меня никто раньше не смотрел с любовью – с любовью, в которой я так нуждалась все время. Почему же меня это пугает в нем?

Мне становилось приятно с ним, но в то же время он и пугал меня, было и хорошо, и появлялось чувство вины. Я была перед Кэлом в таком долгу, может, слишком большом, и потому не знала, как мне быть. Странный блеск зажегся в его глазах, словно я нечаянно нажала на какую-то кнопку. Может быть, потому, что я так послушно лежала в его объятиях. К моему большому удивлению, его губы проложили себе дорогу и стали с наслаждением гулять по моей шее. Я поежилась и хотела остановить его, но побоялась, что он разлюбит меня и, если я сейчас оттолкну его, меня некому будет защитить от Китти, некому будет интересоваться, что у меня и как. И я не остановила Кэла.

Из области слез я перенеслась в неведомую мне область, где я лежала, словно попав в ловушку, и не знала, что мне делать и даже что мне чувствовать… Плохо это или хорошо – ласковое прикосновение его губ к моим, нежные касания, будто он боится напугать меня грубостью? И тут я увидела его лицо.

В глазах у него стояли слезы!

– Как жаль, что ты – красивый ребенок. Я так хотел бы, чтобы ты была постарше.

Слезы, блестевшие в его глазах, наполнили мое сердце жалостью к нему. Он попал в такую же ловушку, как и я, был по уши в долгах перед Китти. Куда ему уходить, когда он столько лет отдал здесь ремонту электроники? Как я могла оттолкнуть его или ударить по лицу, когда, кроме него, я не видела добра ни от одного мужчины. Это он спас меня от жизни куда более тяжелой, чем в этом Кэндлуике.

И все же я прошептала «не надо», но это не остановило его и не помешало целовать меня всю и гладить. Я мелко задрожала, мне показалось, что Бог смотрит на меня с высоты и осуждает на вечный ад, как об этом говорил преподобный Вайс. И Китти каждый день мне говорила, что я наверняка угожу туда. Мне было удивительно чувствовать, как он прячет лицо у меня на груди, а слезы горячим потоком льются у него из глаз и он всхлипывает в моих руках.

Что я такого сделала, чтобы заслужить все это? Меня охватило чувство вины и стыда. Может быть, я действительно грешна от рождения, как вечно мне внушает Китти? Как я навлекла такое на себя?

Мне захотелось еще сильнее расплакаться и рассказать ему все, что сделала мне Китти, что сожгла материнскую куклу. А вдруг он подумает, что это так тривиально – сжечь куклу и нечего печалиться по этому поводу? Да и что такое несколько ударов, если я сносила и побольше?

«Спасите меня, спасите, – хотелось мне закричать. – Пожалуйста, не делайте со мной ничего такого, что лишило бы меня собственной гордости, пожалуйста, пожалуйста!» Но мое тело предавало меня, ему было хорошо от того, что Кэл делал с ним. Ему было хорошо, что его держат в объятиях, прижимают к себе, ласкают. Мне было то сладко, то в следующий миг я вспоминала о греховности. Всю свою жизнь я мечтала, чтобы меня коснулась ласковая, любящая рука. Всю жизнь мечтала об отце, который любил бы меня.

– Я люблю тебя, – прошептал Кэл, снова целуя мои губы.

И я не спрашивала, как он меня любит – как дочь или это иная любовь. И знать не хотела. По крайней мере, в этот момент, когда впервые в жизни я почувствовала, что меня оценили по достоинству, что меня любил такой мужчина, как Кэл, или испытывал ко мне желание. Пусть даже в глубине души я чувствовала себя глубоко встревоженной.

– Какая ты сладкая и нежная, – шептал он, целуя мои обнаженные груди.

Я закрыла глаза, стараясь не думать о том, что позволяю ему делать. Теперь он никогда не оставит меня один на один с Китти. Теперь он придумает, как защитить меня, и заставит Китти сказать, где находятся Кейт и Наша Джейн.

Слава Богу, он, похоже, удовлетворился лаской моих самых запретных мест, скрытых рваным платьем. Возможно, потому, что я заговорила, он вспомнил, кто перед ним. Я ему выложила все о кукле, о ее сожжении, о том, что Китти вынудила меня отдать куклу потому, что обещала сказать, где Кейт и Наша Джейн.

– Ты думаешь, она действительно знает? – спросила я.

– Не знаю, что она знает, – коротко ответил Кэл с горечью в голосе. Он стал приходить в себя, а его взгляд – приобретать нормальный вид. – Она только и знает, что быть жестокой.

Он взглянул в мои расширившиеся испуганные глаза.

– Прости меня. Я не должен был делать этого. Прости меня, что я забыл, кто ты, Хевен.

Я молча кивнула. Мое сердце запрыгало, когда я увидела, как он достает из кармана рубашки коробочку, обернутую серебристой бумагой и перевязанную голубой атласной ленточкой. Коробочку он вложил в мою руку.

– У меня для тебя подарок. Я поздравляю тебя с тем, что ты так хорошо учишься и что я могу гордиться тобой, Хевен Ли Кастил. – Он открыл коробочку и поднял крышечку другой, бархатной изнутри. Там лежали изящные золотые часики. Он умоляюще взглянул мне в глаза. – Я знаю, ты живешь здесь ради того дня, когда сможешь бежать из этого дома, от Китти, от меня. Так что я дарю тебе часы с календарем, чтобы ты могла считать дни, часы, минуты и секунды до того момента, когда отыщешь брата и сестренку. И я клянусь, что сделаю все, чтобы выведать у Китти, что она знает. Пожалуйста, не сбегай от меня.

В его глазах я прочла, что все сказанное им – правда. И любовь ко мне тоже читалась в его взгляде. Я долго смотрела на Кэла, прежде чем согласилась и протянула ему руку, чтобы он надел на нее часики.

– Естественно, – печально заметил он, – Китти нельзя показывать эти часы.

Он наклонился, нежно взял мою голову в ладони и поцеловал меня в лоб, промолвив:

– Прости меня, что я переступил границы, которые не должен был переступать. Иногда мне так кто-то нужен, а ты мила, молода и способна понимать человека. И к тому же тебе так же не хватает любви, как и мне.