Хейсар
Шрифт:
— Не рви себе душу! Наш путь предначертан Богами, и мы обязаны пройти его до конца…
— Боюсь, он получится совсем коротким… — вздохнул я и, взяв с подоконника свой посох, показал ей коротенький отрезок чистого дерева, на котором могла поместиться всего одна зарубка.
— Тем больше причин прожить каждую минуту отведенного нам срока так, чтобы им… — баронесса показала пальцем в потолок, — не было за нас стыдно…
Ее устами вещали Боги. И я смирился — прислонил посох к стене и обреченно кивнул:
— Хорошо…
Леди Мэйнария прищурилась:
— Значит, ты больше не будешь целыми днями молчать?
— Нет, не буду…
— Тогда… скажи, пожалуйста, почему шестая зарубка… — она скользнула к посоху и ткнула пальцем в Путь, — какая-то не такая?
Правое предплечье — место, куда тогда попал арбалетный болт, — неприятно заныло, а вслед за ним запульсировало и ребро, сломанное ударом крестьянского цепа.
Я привычно поскреб ногтями белесое пятнышко шрама, почесал бок и… удивленно приподнял бровь — при виде этих жестов во взгляде баронессы появилось сочувствие и понимание:
— Как я и предполагала…
— Что «предполагала»?
— В тот день тебя ранили в правую руку и… в бок. Значит, резать пришлось левой…
Мысль о том, что она не просто хранила мой посох, а пыталась представить каждый из сделанных мною Шагов, согрела душу:
— Все зажило. Уже давно…
— Видела… — кивнула баронесса и густо покраснела. Видимо, сообразив, о чем она, невинная девушка, говорит с мужчиной.
Чтобы сгладить возникшую неловкость, я поинтересовался, не холодно ли ей стоять босиком на холодном полу.
Девушка благодарно улыбнулась, сорвалась с места, запрыгнула на мою кровать и… юркнула под мое одеяло!!!
Я покачал головой и показал взглядом на неприкрытую дверь:
— Боюсь, тебя неправильно поймут…
— Действительно… — согласилась баронесса. — Я — в постели, а ты — стоишь! Присаживайся…
— Мэй!!!
— Я по тебе скучала… Очень… И не уйду, пока не наговорюсь вдосталь…
…Как только со двора послышался голос первого проснувшегося обитателя особняка барона Дамира, Мэйнария сокрушенно вздохнула, отпустила мою руку, за которую держалась всю ночь, и выскользнула из-под одеяла:
— Я — к себе…
Я кивнул: ее планы на день мы уже обсудили, причем не один раз, и я знал, что ей надо как можно быстрее привести себя в порядок, чтобы успеть добраться до королевского дворца до того, как граф Грасс выберется из своих покоев.
Мой кивок оказался ошибкой — баронесса, почти добравшаяся до двери, остановилась между мною и мерной свечой, повернулась ко мне вполоборота и возмущенно зашипела:
— Кто-то обещал не молчать!
Я торопливо опустил взгляд — свет свечи, пробившийся сквозь тонкую ночную рубашку, демонстрировал мне очертания ее груди, волнующий изгиб поясницы, длинные бедра и… заставлял вспоминать, как все это выглядело при свете дня.
— Кро — о-ом? Ты чего? — почувствовав мое состояние, тихонечко спросила Мэй.
— Я буду ждать… — выдохнул я, решив, что такой ответ ее удовлетворит. Не тут-то было — девушка подошла ко мне вплотную и пальчиком заставила меня поднять голову.
— Что с тобой?
Ее грудь замерла в ладони от моего носа, и мне вдруг показалось, что я явственно вижу белоснежную кожу в крупных пупырышках и светло — розовый сосок, сжавшийся на холодном ветру.
— Ты… краснеешь? Почему? — удивилась баронесса, а через пару мгновений тихонечко захихикала: — Кром, ты чудо…
— Почему?
— Потому!!! — воскликнула она, растрепала мне волосы, прикоснулась губами к моей щеке и исчезла…
…Лежать на кровати, смотреть в потолок и видеть перед собой обнаженную Мэйнарию оказалось не менее сложно, чем решиться сделать последний Шаг вдвоем: уже через пару минут после ее ухода я почувствовал себя похотливым животным и попытался вышибить эти образы из головы наиболее действенным способом — тренировкой.
Отжимания до предела не помогли. Приседания до упаду — тоже. И я, решив подойти к делу посерьезнее, подхватил свой посох и отправился искать место, где можно выложиться до предела.
Нашел. И довольно быстро — первый же попавшийся навстречу вассал барона Дамира, выслушав мой вопрос, расплылся в ослепительной улыбке и, аккуратно поставив на пол ведро с кипятком, попросил меня следовать за собой.
Я, естественно, согласился — и через пару минут оказался в великолепном тренировочном зале, одна из стен которого оказалась увешанной разнообразным оружием, а вторая — здоровенными зеркалами.
Оглядев все это великолепие, я отрицательно помотал головой и попросил слугу проводить меня туда, где обычно занимается их стража.
Парень улыбнулся еще шире и… заявил, что мне, ЛИЧНОМУ ГОСТЮ ЕГО СЮЗЕРЕНА, не пристало заниматься где-нибудь, кроме этого зала!
Я попытался объяснить, что это ошибка, что я — всего лишь спутник баронессы д’Атерн и даже не дворянин, на что получил убийственный ответ:
— Если вы сомневаетесь в моих словах — поинтересуйтесь у ее милости…
Пожав плечами, я развернулся к двери и… чуть не сбил с ног скользнувшую в зал баронессу Этерию Кейвази. Почему-то одетую по — хейсарски.
— Доброе утро, Кром! — ничуть не удивившись тому, что я нахожусь в зале для белых, поздоровалась она. — Решил потренироваться?
Я склонил голову и пожал плечами:
— Доброе утро, ваша милость! Хотел… Где-нибудь за заднем дворе…
Баронесса смешно наморщила носик и фыркнула:
— А чем тебе не угодил этот зал?
— Ваша милость, зал — прекрасный! Но он не для меня…
Этерия Кейвази жестом приказала слуге испариться и, дождавшись, пока он закроет за собой дверь, без тени улыбки посмотрела на меня: