Чтение онлайн

– Вы с Оливкой снова вместе? Не могу не спросить.

Алекс толкнул папку с документами. Заскользив по мрамору стола, она коснулась пальцев Юрия.

– Нет, мы не планируем возобновлять наши отношения. Если когда-то я пообещал ей свою защиту, я сдержу свое обещание.

Инесса стала жертвой сексуальных домогательств своего босса. Попытка бывшей сабы Алекса разрулить ситуацию самостоятельно потерпела фиаско. Что ж, Альфа этого города знал, на каком языке разговаривать с теми, кто одурел от иллюзии власти над сотрудниками. Юрий пожалел, что не сможет насладиться мастер-классом по укрощению самодура. К тем, кто применял силу к женщинам, загнанным в угол, Анубис был особенно безжалостен.

До приезда этих новомодных аниматоров от Никеи оставалось меньше двадцати минут. Штейр допил коньяк и с тоской оглядел богато обставленный кабинет. Он не мог ответить сам себе, нравится ему такая размеренная, увлекательная работа, которая гладила его внутренних демонов вдоль шерсти, или же вызывает тоску.

О нестандартных увлечениях своего лучшего друга Юрий узнал давно. Это тогда они считались нестандартными и подлежащими немедленному осуждению. Сейчас же Тема для многих превратилась в модный тренд. Хоть это и сыграло на руку клубу, у Штейра оставалось ощущение фальши и неправильности происходящего. Даже если он сам мало отличался от тех, кто не мыслил своей жизни без свободы выражения абсолютной власти.

Раньше все было иначе. Не было социальных сетей, специфических сайтов и статей по этому вопросу. Друг друга находили с трудом, и от этого уважение достигало высшей точки. Дорожили, боялись потерять, создавали самые крепкие союзы. Кого-то приобщали к этой культуре с нуля. Не было готовых учебников по этому спецпредмету. Урывки информации, чаще всего из западных журналов и телешоу на платных кабельных каналах, собирали в коллекцию, словно уникальные элементы сложного механизма. Это было равносильно постижению смысла бытия, равносильно священному союзу интеллекта и чувственности, самоконтролю и исполнению желаний, звериному началу и ужесточению рамок морали одновременно. Самая мощная психотерапия из всех возможных, которая не носила негативной окраски самого слова.

Любители вампирских саг назвали бы таких, как Анубис, "первородными". Стоящими у истоков и соблюдающими священные законы тайного ордена. Высшим судом, если бы такой имел место быть признанным и легализованным в этой субкультуре цвета тьмы и страсти.

А потом, в один момент, популяризация этой религии для избранных обрушилась на обывателя, подобно горной лавине. Так же быстро и стремительно. Только что это был накатанный горнолыжный склон, и вот он погребен под залежами снега.

"Это самая мощная и продуманная из всех стратегий пиар-технологии. Самая согласованная. И, увы, самая бесполезная и трагичная", - вздохнула тогда Никея. Как раз на миллениум пришелся пик повального увлечения "садомазо", когда жаждущие новых ощущений, подобно ордам варваров-захватчиков, ворвались в храмы истинной Темы. Это было и смешно и грустно одновременно.

"Господа" в ошейниках, кожаных безрукавках и цепях. Ну а чего атрибутике пропадать без дела? Нашествие самодуров, рядом с которыми босс Оливки выглядел бы мудрецом. О других мерзостях, которые теперь с легкой руки называли "Темой", Юрий старался не вспоминать.

Он и сам не хотел признаваться себе, насколько глубоко в нем сидит доминантное начало, как будто стеснялся подобного. Этот демон находился в глубоком летаргическом сне, Штейр щедро скармливал ему сильнодействующее снотворное, чтобы не дай бог не проснулся. Зачем, спрашивается, были нужны такие крайности ему, второму человеку в самом известном кругу избранных?

Он старался об этом не думать. Не акцентировать внимание. Забыть о том, как едва не сорвался его зверь с привязи при теоретической мысли о том, что можно нарушишь правила. Когда об этом оговорилась Никея.

Он не стал расспрашивать, как же ей это удалось. Как она вообще решилась на такое. Эта баба не боялась никого и ничего. Ломать правила для нее было едва ли не образом жизни. И что тогда потрясло его больше всего: от подобного "святотатства" обе стороны только выиграли.

Ника любила испытывать людей на прочность. Если ответственная работа требовала от нее соблюдения определенных правил поведения, в клубе домина полностью отпускала себя в свободный полет. Умение, которое вызывало зависть. Но он сам выбрал побег от действительности и от себя...

В это послеобеденное время клуб пустовал. Смотрители игровых зон появятся ближе к вечеру. Задача Штейра - раздать им указания, отчитать за недочеты в работе, если такие будут иметь место, инструктировать по поводу клиентов, чьи желания – закон, если не идут вразрез с правилами, и только после этого с легкой совестью отбыть восвояси.

Он не любил оставаться в клубе в то время, когда он заполнялся людьми. Словно бежал от собственного голода, отрицая свою принадлежность к этому миру. Гордо именовал это "силой воли". Потому что звучало гораздо благозвучнее и надежнее, чем "трусость".

Дома, в его холостяцкой берлоге, тепло и уютно. Назвать берлогой кирпичный загородный дом в 250 квадратных метров, с потрясающей внутренней отделкой буком, выдержанным в стиле "домик охотника" только у него поворачивался язык. Это звучало без пренебрежения, всегда с особой теплотой. Настоящая крепость и опора, убежище от окружающей действительности, а если и понадобится, оборонный бункер.

Юрий представил, как совсем скоро будет вести свой автомобиль сквозь промозглую сырость и раннюю темноту. Как изменится пейзаж, стоит покинуть пределы города. Вдоль дороги густые сосновые лесопосадки, на ветвях сохранились кое-где шапки белого снега. Поля тоже белые. Поразительный контраст с серой зимой в городе!

В поселке Высокий практически безлюдно. Обитатели используют коттеджи как летние домики, а в январе приезжают редко. Первозданный рай. Иногда приходит сыграть партию в шахматы профессор Коган. Он уединился для написания очередной диссертации, которая иногда, по его словам, "подвисает". В такие вечера они засиживаются за шахматной доской до полуночи.

Сегодня Юрий останется один. Наедине с собственными мыслями. Повернет ключ в замке, дом озарится светом. В камине запылают дрова, на плите закипит чай из листьев малины и чабреца. Горячая чашка обожжет пальцы, и, как всегда, промелькнет мысль о том, что в доме не хватает женской руки. Как и ее несколько суеверной обладательницы, которая выбросит всю надколотую посуду и заменит ее новой. Но пальцы привыкнут к жару, и порыв слабости отпустит.

Он закурит гаванскую сигару. Вспомнит, как локализовали военный конфликт в одной из центральноамериканских стран, не потеряв никого из спецотряда. Как пили обжигающий местный самогон из жестяных кружек, курили эти самые сигары, которые им щедро предоставляли благодарные мирные жители. О специальном резаке никто понятия не имел, их сурово надкусывали зубами. И наверняка те, кто в своих кабинетах курит подобные сигары, упакованные в стильные коробки с соблюдением целого ритуала, в тот момент им бы позавидовали. Даже Александр Кравицкий.