Чтение онлайн

Он побегал по берегу, взметывая мокрый песок, потом остановился, тяжело дыша. Он не знал, куда идти. Мучил голод. Пить тоже хотелось, но есть сильнее. Он снова стал бегать, но в песке не нашлось даже мышиных нор. Небо над морем было пустым, и пусты были его воды.

Тогда он решительно повернулся к негостеприимной воде хвостом, побежал прочь, и скоро исчез среди тростников, оставив только темную цепочку круглых, с раскрытую ладонь, следов.

***

Некоторое время в комнате было тихо. Амарела таращилась в окно, кусала губу. Вспоминала наймарэ в посольстве Марген дель Сур и залитый густой кровью обеденный стол. Потом слабо скрежетнули старинные дверные петли. Кто-то вошел, а по ногам подуло ледяным сквозняком. Потом еле слышно что-то сказал принц, ему ответили - сдержанным юношеским баском.

Рейна собрала волю в кулак и повернулась.

Перед ней стоял ребенок.

Ну ладно, не ребенок - юноша. Смуглый, встрепанный, легкого птичьего сложения, из копны жестких смоляных волос выглядывает кончик острого уха. Раскосые, как у Лавенгов, глаза над высокими, совсем уж диковатыми скулами.

Но если у Лавенгов радужки - цвета ясного серебра, то у пришельца весь глаз от века до века заливало глубокой угольной чернотой.

Из приоткрытой двери пахнуло холодом, в теплую комнату повалил пар. Пришелец бросил на рейну быстрый взгляд, потом развернулся, закрывая створку. Он был одет в какую-то музейную, темную, мешковатую одежду - груботканый плащ, подбитый мехом, мягкие кожаные сапоги, длинная, много ниже колена, стеганая куртка. В складках плаща, на волосах, лежал снег. Таял, брался прозрачными каплями, скатывался по смоляным, глянцевым перьям волос. С сапог посыпалась ледяная чешуя, на полу натекло. Смуглая мордочка, которая не скоро еще обретет резкие мужские черты, была разрисована сложным синим узором.

– Недурно ты сделал, что вытащил меня в тепло, Нож, - степенно сказал юноша.
– Тебе наконец понадобилась моя жизнь?

На Амарелу он избегал смотреть прямо, и старательно делал вид, что ее нет в комнате, только поглядывал - по-птичьи, искоса.

Рейна отметила, что, несмотря на юный возраст, ростом полуночный гость был лишь на полголовы ниже Анарена.

– Знакомься, прекрасная госпожа, - сказал принц.
– Это Киаран Серый Олень, младший сын владыки Аркс Малеум, Злой Крепости. Ее еще называют Неблагий Двор. Не думай, что он невежлив, напротив, женщины в его народе пользуются даже слишком высоким почтением.

– Мы зовем наш дом Холмом Яблок, - поправил его юноша.
– Хотя яблони худо растут в Полночи.

Он отставил к стене то, что держал в правой руке - несколько темных легких копий с чернеными листовидными наконечниками. Отстегнул застежку плаща, размотал сложные извивы отягощенной мехом ткани, повесил на стул - спокойно, будто был у себя дома. Подошел, неслышно ступая, поклонился Амареле. В повлажневших волосах поблескивали серебряные кольца, схватывающие радужную черноту.

– Выпьешь вина, Киаран?
– Принц снял с примуса ковшик.
– Садись. Как дела дома?

– Благодарю. Отец собирает большую охоту, погода стала неустойчивой. Я ходил разведать - но тут ты позвал.

Слуа принял кружку с подогретым вином и с удовольствием отпил. Сесть не пожелал. От него пахло зимой, холодом, талой водой, еще чем-то острым, кисловатым - похоже, что растительного происхождения. Смуглые пальцы c заостренными темными ногтями унизаны витыми серебряными перстнями, и серебром же оплетены наручи.

– Я хочу, чтобы ты отвел эту госпожу полуночными тропами туда, куда она пожелает, - сказал Анарен.
– Тогда твой долг я прощу.

Киаран вздрогнул и сделал большой глоток. Потом внимательно, в упор, уставился на Амарелу. Та ответила таким же взглядом. Что бы то ни было, но надо вернуться домой. Назойливо тикали напольные часы.

– Я должен спросить, что прекрасная госпожа готова предложить мне.

Вот же чертова Полночь!

– Энери, я не стану торговаться!
– быстро сказала она, оглянувшись на принца.
– Где Полночь - там и обман, уж прости, я запомнила.

– Пусть предлагает, я прослежу, чтобы сделка оказалась честной, - устало ответил Анарен.
– Киаран, спасая тебе жизнь во время инсаньи, я полагал, что долг велик.

– Не настолько велик, чтобы я вел госпожу по землям Полуночи, ведь мне придется пойти против воли отца, оставить свои обязанности, уйти из Аркс Малеум.

– Я лучше самолетом полечу, пропасть!

– Нет, не лучше.

Амарела представила, как в аэропорту ее хватают остроухие дролери с ледяными лицами, волокут в тюрьму, где снова начинается тот же ад, только уже некому будет спасти.

– Хорошо, я послушаю, - быстро сказала она.
– Только не обещаю, что дам согласие. Да они меня там сожрут! Смотри, какие у него клыки!

– Не сожрут.

– Выкладывай свои условия, как тебя, Киаран.

В темных, как полыньи, глазах Киарана мелькнула неуверенность. Похоже, он не ожидал такого поворота событий. Амарела отодвинула стул, села и демонстративно выпрямилась, выпятив подбородок. Она приготовилась оспаривать каждое слово наглой твари. Юный слуа слегка покраснел - это довольно забавно выглядело на смуглой мордочке.

– Дай мне то, чего сейчас не ждешь, - с сомнением предложил он.

– Чтооо?

– Киаран!
– зашипел Энери, перегнувшись через стол.
– Ты в своем уме вообще? Что ты несешь! Замолчи немедленно.

Рейна переглотнула. Сделала несколько глубоких вдохов. Отлично.

– Спасибо, что вовремя предупредили, - злобно пробормотала она.
– И тебе, душа моя, принц, большущее спасибо. Кланяюсь.

Энери отвел глаза и сделался окончательно похож на серебряную статую. Амарела таращилась на него и злобно сопела. Киаран непонимающе переводил взгляд с одного на другую.

– Ты знал и молчал! Дрянь полуночная!

– Тебя же от всего тошнит. Почему я должен тебе говорить, когда и так понятно. Откуда мне знать…

– Убью.

– Киаран, это предложение неприемлемо.

– Более чем неприемлемо, вашу мать!

Слуа сделал невольное движение, словно собираясь задать стрекача сразу и немедленно. Похоже, разъяренная женщина пугала его сильнее, чем непонятная инсанья, долг перед принцем и владетельный отец вместе взятые. На скулах его горели алые пятна.

– Да не знаю я, что у тебя попросить, прекрасная госпожа!
– заныл он.
– Что принято, то и сказал. Видно же, что ты в тягости. Нож, давай я тебе лучше жизнью заплачу.