Химеры
Шрифт:
А мог бы подстеречь и прикончить. Он на самом деле не слишком хорошо умел драться руками, вот меч или копье – это другое дело.
Стараясь ступать осторожнее, он пошел по пустому коридору. Поднялся по лестнице.
Нужно где-то отсидеться, пока не восстановится зрение.
По правую руку холодело высокое пустое пространство. Он толкнул дверь – открыто. Гулкое эхо. В приоткрытое где-то окно затекал запах цветов и морской воды.
Горько-соленый, свежий, давно позабытый, но все еще разъедающий сердце.
Он наугад прошел к тому окну, от которого тянуло ночным ветерком, отодвинул пыльную портьеру, толкнул сильнее. Собственная безопасность не слишком его волновала. Что можно сделать мертвецу.
Хорошо бы ты спаслась, рейна, подумал он. Иногда короли, королевы и принцы совершают непоправимые ошибки.
Хорошо бы, чтобы ты исправила свою.
В порту ухнул выстрел – похоже стреляли с корабля. Потом еще один. И еще.
Минутное возбуждение драки стремительно угасало, и его снова накрыло стеклянным колпаком безразличия. Он толкнул окно сильнее, вдохнул полной грудью, заполняя легкие ароматом водорослей и йода, цветущего сада и молодой еще листвы .
Стекло. Глухое, толстенное, пыльное... отделяющее от дыхания жизни, как бабочку в музее.
Разбить бы его.
Невозможно.
– Ваше королевское высочество, – учтиво сказали за спиной. – Приветствую.
Он не вздрогнул, не обернулся.
У пришедшего ниоткуда была не просто черная полуночная полоса в груди – он весь пылал смоляным текучим факелом, черным маревом, плывущим в неверном отражении внутреннего зрения.
– И я тебя приветствую, Киаран. Здрав ли Неблагий двор?
– Здрав, во славу Высоких Небес.
Он все-таки отвернулся от окна и слепо смотрел на текущую нефтяным пятном фигуру.
– Мой Господин желает передать послание.
– Через меня?
– Он желает обратиться к твоему венценосному родичу.
В руки его лег скрепленный шнурком свиток
– Будь счастлив и благ, – сказала тень. – Будь светел и радостен. Мой Господин желает видеть послание донесенным до адресата с возможной скоростью.
Потом она исчезла.
12.
Когда они выползли из подвала, снаружи было темно. Амарела повисла на руках, спрыгнула в котлован и подхватила кулем упавшего Хавьера. Тот тяжело дышал и трясся – температура поднималась.
Амарела сделала несколько шагов и села, привалившись спиной к мокрой глине. Ее не держали ноги, во рту пересохло. Мальчишка свалился рядом. Странно, что охрана еще не стоит на ушах. Умерли они, что ли.
Южная ночь легла на них, как пропитанное запахом роз и лавра ватное одеяло. В черном душном небе просвечивали дырочки звезд.
Рейна провела рукой по стенке котлована и приложила холодную ладонь ко лбу. В висках стучало.
– Хавьер. Ты живой?
Шевеление, невнятное бормотание.
– Да.
В порту снова грохнуло. Потом послышалась сухая автоматная очередь. Потом – несколько далеких одиночных выстрелов.
Что происходит? Что происходит, черт побери, в ее родной стране.
– Нам надо в порт. Хавьер, ты можешь идти?
– Да, рейна.
Ей нужно показаться людям, чтобы они знали, что рейна жива. Обратиться к народу. И связаться с адмиралом Деречо.
Выбраться из ямы оказалось не так просто. Она кое-как подсадила мальчишку, потом тот приволок и скинул трап.
– Хороши мы с тобой, – без улыбки сказала она. – Еле плетемся. Знамя поверженной монархии, епрст.
– Не говорите так, рейна.
– Извини.
Автобусы ночью не ходили, ни одна из редких попуток не пожелала остановиться. Мимо промчался открытый военный грузовик, от которого пришлось прятаться в кювете, потом дорога снова опустела.
Бухта ла Бока полумесяцем лежала внизу, залитая огнями, казалось рукой подать.
Хорошо, что дорога с холма, под горку. Меньше соблазн упасть и помереть.
В дальнейшем обязательно буду вести здоровый образ жизни.
– Тот человек... он плакал, – сообщил Хавьер, как что-то очень важное.
– И?
– Демоны ведь не плачут.
Она не нашлась что ответить и они продолжили ковылять вниз по разбитой дороге, цепляясь друг за друга и поминутно спотыкась в темноте.
На ее глазах мигнула и погасла часть освещенного полумесяца. Северная часть побережья осталась без электричества.
– Подстанцию вырубили, – машинально прокомментировала она.
– Рейна, там наверное опасно.
– А куда деваться. У тебя ведь родственники все равно на этой строне живут.
– Я с вами.
– Я так думаю, это Лестан ввел свои "подразделения особого назначения". Не дожидаясь всяких идиотских указов.
– Наши их не пустят.
Снова выстрелы, потом продолжительный, тяжкий грохот, словно ящики с размаху об землю. Серое полотно моря озарилось вспышкой.
– Хорошо бы, – Хавьер снова споткнулся и охнул.
– Терпи, – сказала она. – Мы зайдем в "Киль и якорь" и там тебя перевяжут. И положат в койку. Хозяйка – моя... – она подумала – четвероюродная тетушка, кажется.
– И замужем за моим троюродным братом. С маминой стороны.
– Ну вот. Отлично, когда половина жителей твоей страны – родственники. Любой военный переворот может сойти за семейную ссору. И для историков как-то проще...
"Киль и якорь" – старая, как камни, таверна в северной части бухты, работала ночью. Дверь была распахнута, окна горели. В зале шумели и переговаривались. Кто-то крепко выругался.